Дропкат реальности, или магия блефа

Васса же, не привыкшая к подобным соседям по сну, поворочалась, но все-таки, удобно угнездившись под боком Антера, смежила веки и мгновенно перешла в вотчину Молиты-сновидицы.

Глава 10

Дама, валет король и туз – все они заряжены в шуз

Шуз – это короб, в который складывают перемешанные колоды, числом обычно около шести. Предназначен он для раздачи карт при игре в тот же Джек, который в просторечии именуется «очко».

Из пояснений Хайроллера новичкамЛеш упорно бежал по дороге, сбивая пятки в кровь сапогами, что были велики ему чуть ли не вдвое.

Не спасали даже шерстяные носки, надетые поверх портянок. Надсадное дыхание, тигельным жаром опаляющее грудь, резь в боку, сгибающая пополам, жажда – все это словно шептало над ухом втихаря: «Страдаешь ты, а может, зря? Ведь жизнь в спокойствии дороже…» Но упрямство у пацана было тоже. Оно-то, подкрепленное жаждой мщения во имя памяти отца, так и гнало мальца вперед. Правда, было еще одно желание, которое парень старательно задвигал, как мысль, недостойную славного героя, коим он себя считал: покарать белобрысого наглеца, ушедшего от честного боя там, у лесной сторожки.

Леш, как и всякий мальчишка его возраста, мечтающий о подвигах и славе, не мог забыть обиды поражения, которую нанес ему Илас. А потому, дабы не упасть в собственных глазах, сознание парня наделило противника чертами, ему, противнику, изначально не присущими: коварством, жестокостью и, конечно же, пособничеством мракобесам и всерадетелю (последние двое в лешевом представлении были едины).

А потому что? Правильно, блондин подлежал каре небесной, осуществляемой рукою Леша посредствам меча, стрелы, копья, ножа, пращи или иного другого оружия. Хотя в воображении парня мечу все-таки было отдано предпочтение – как-никак это оружие героев. Та же праща выглядела не так победоносно…

Осознание того, что Илас достоин мучительной смерти как поборник зла, пришло к парню в тот самый момент, когда двое путников (девушку он разглядел лишь издали, но был уверен, что она тоже мерзопакостная, если не колдовка, то уж точно Хоганом не осененная), выехав на тракт, пришпорили коней.

Их силуэты вдали были словно насмешкой над парнем. Другой бы на его месте отчаялся, опустил руки…

Парнишка же, загребая горсть снега, ел ее – очень уж хотелось пить – и перешел на шаг. Впереди маячили ворота Армикополя.

Металл амулета, словно убаюканный, уже не сипел, не рвал душу надсадным криком, лишь тихо всхлипывал, задавая верное направление.