Древний. Война

Если б не повышенный радиационный фон, он давно был бы, в лучшем случае, без сознания. Одной только тепловой энергии тела при таких повреждениях симбионтам не хватало.

— Да, солнце мое, принимаю тебя, — устало ответил Тринадцатый.

— Что с тобой? Ты в порядке? — испуганно воскликнула Алиса. — Почему у тебя такой голос? Ты ранен?

— Бывало и хуже, — ответил Алекс. — Как обстановка? — Он вновь пополз, продолжая поиски.

— Корабли спаялись намертво, — ответила Алиса. — Я сделала все, как планировали. Стыковочных отсеков больше не существует, там теперь единое месиво из двух кораблей температурой в пятьдесят тысяч Кельвинов.

Расстыковать нас не сможет даже чудо. У меня за переборкой остались трое Вузэй, а прямо напротив, стоят шесть их крейсеров. Скажи мне что-нибудь приятное, Алекс."

"— Все будет хорошо, скоро будем дома, — с трудом выдохнул он. — Увидишь точку перехода, давай туда.

— Не это!

— А чего еще? Я мог бы сказать, что люблю тебя, но ты и так об этом знаешь. Поэтому не мешай мне работать! — проворчал Алекс.

— Знаю! — расцвела Алиса. — Но очень хотелось услышать еще раз. До связи, — она отключилась.

— Если ты думаешь, что мы откроем тебе ноль-переход к Детям, Низший, то ты еще примитивнее, чем я считал раньше, — заявила ящерица. — Даже под страхом моей смерти мы…

— Сказал же, заткнись! — зло оборвал Вузэй Тринадцатый и приложил его об пол.

Вузэй заверещал и немедленно замолк, выпучивая и без того огромные шары глаз еще сильнее. Тринадцатый полз дальше.

Наконец, он нашел то, что искал. В самом углу, на обожженном полу, лежала скомканная обугленная тряпка. Алекс засунул Вузэй себе под колено, освобождая единственную действующую руку, сгреб мышонка в горсть и попытался дотянуться до его сознания. Мышонок не отвечал. Тогда он набрал код на аварийной консоли управления. Бронекомбинезон вскрылся на левой части груди, и сероводород обжег кожу, на какое-то время, проясняя сознание. Тринадцатый подобрал с пола застывшую каплю расплавленного потолочного материала, и острым краем сделал длинный глубокий надрез на грудной мышце. Из пореза медленно потекла густая черная кровь. Алекс как мог, разложил обожженное тельце на кровоточащем порезе и закрыл комбинезон. Тело мышонка было обжигающе ледяным. Тринадцатый прислонился спиной к стене и вытащил из-под себя хрипящую ящерицу

— Эй, король глистов, ты еще жив? — он потряс ящерицу за шею. — Можешь не отвечать, я вижу, что живой. Слушай мое предложение.