Древний мир для попаданки

Странно было другое — почему она не замечала его высокомерия, снисходительно-поверхностного отношения к себе, меркантильности и эгоизма. Она вздохнула, чувствуя, как мелко дрожит все внутри от противоречивых чувств и эмоций и собралась уйти от греха подальше, но Юлий снова удержал ее.

— Как там сын то мой? — спросил он с интересом, — сколько ему сейчас? Лет двадцать? Красавчик, как и я небось?

Мария Александровна только глаза прикрыла, понимая, что не может больше отгораживаться от нахлынувших лавиной воспоминаний.

Вот перед глазами мелькнула картина, как она молодая и красивая выходит от врача и мечтает обнять весь мир от счастья. Ребенок! У нее будет ребенок от любимого. Она бежит домой, но ей кажется, что парит над землей. Лешка будет счастлив — он не раз говорил, что у них должны получиться красивые дети и вот мечта сбылась и хочется петь от счастья.

Вот картина меняется… злой раздраженный Лешка отпихивает тарелку с супом и нудит как не вовремя она с детьми затеяла — можно подумать она сама его сделала, а он лишь в стороне стоял. Но любимый продолжает ныть как дорого сейчас иметь детей и что в его квартире живет мать, которая не пустит их с ребенком.

Она пытается сказать, что проблем с жильем не будет — именно сейчас оформляется ее наследство, включающее четырехкомнатную квартиру, но не успевает. Ее мужчина, хлопая раздраженно дверью уходит.

Вот следующий момент ее жизни. Она, несколько осунувшаяся, с темными кругами под глазами, но с уже еле заметным животом стоит на перроне и украдкой провожает своего Лешеньку. Они вроде помирились, но в их съемную квартиру он так и не вернулся, а потом поехал по контракту в командировку на полгода и запретил провожать, поскольку маманя будет не довольна.

Маманя среди провожающих действительно присутствует, а еще с десяток друзей и подруг, которых ее Лешенька обнимает и совершенно не целомудренно целует в губы.

А потом… потом случилось страшное. Гроб, кладбище, истерика кидавшейся на могилу Зои Михайловны и ее узловатый палец, тыкавший в уже почти восьмимесячный живот Марии.