Древний мир для попаданки 2

— Кто? — Гаркнула она злобно, отпихнув попытавшегося перегородить ей дорогу мужика и проведя пальцем по особенно глубокой царапине на столешнице.

Гости не решавшиеся войти внутрь и толпившиеся у порога, переглянулись.

— Моя хижина, себе взял, — вылез подоспевший Шан и высокомерно улыбнулся, — я вождь. Хорошая хижина, мне нравится.

Мария только усилием воли сдержалась, чтобы не запустить в придурка чем-нибудь тяжелым. Она как можно спокойнее обернулась, смерила мужика презрительным взглядом и медленно, будто разговаривая с очень недалеким, по слогам выговорила.

— Во-первых, это не хижина, а дом, — она еще раз огляделась и сделала глубокий вдох, — мой дом, моя долина и мое племя, — уточнила она, — во вторых, вас сюда не звали, и брать чужие вещи не разрешали. В третьих, — верни шкуры, забирай людей и уходите на хрен отсюда.

На последних словах Мария даже сбилась с ровного тона, почти перейдя на визг, но быстро захлопнула рот и злобно посмотрела на чужаков, — это всех касается.

Это помогло. Женщина посмотрела внимательным, строгим взглядом на продолжавших топтаться у порога людей и проигнорировав вопль Шона — ""я вождь, все должны отдавать часть добычи"", прошествовала в следующий дом.

В результате оказалось, что наиболее пострадали только два дома — их с Ареном и дом Мары, как оказалось, два других заняли люди из белого племени и возможно от того, что знали, как обращаться с вещами или по другой причине, но все осталось почти в первозданном виде, что радовало неимоверно.

— Ну? — Мария вернулась к своему дому, сморщилась от неприятного запаха — чтобы не ходить в лес, эти придурки устроили туалет прямо за домом, проигнорировав построенные для этих целей кабинки, и обернулась так и таскавшимся за ней людям, — вещи где?

Шан снова нахмурился и попытался вразумить глупую женщину, но Мария только кивнула, а Арен уже сдернул незаслуженный трофей с чужих плеч и перекинув через руку отнес на кровать, где ей и полагалось быть.

— Это не все, — женщина огляделась, но заметив еще несколько брошенных по углам шкур — видимо там спали обычные охотники, все же кивнула, — ладно, а теперь пошли вон из моего дома.

Кажется, пришедший в себя вождь все же рассердился.

— Моя хижина, себе взял, — взревел он злобно, — я вождь, я сильный.