Древняя штучка

Опера продолжили свой путь самостоятельно и минут через десять уже подходили к кварталу из пяти длинных пятиэтажных зданий, в некотором отдалении от которых высились ультрасовременные дома-башни. Увидев пятиэтажки, Крячко издал жизнерадостное:

– О-хо-хо! Так это же – «Пять котов»! Бывал я тут когда-то, бывал… Это когда мы расследовали ограбление ювелирного салона «Клондайк». Тут проживал один свидетель, который и вывел нас тогда на главаря налетчиков.

– А почему именно – «Пять котов»? – поинтересовался Гуров.

– Разве? – всматриваясь в розовеющие в свете вечерней зари стены домов, несколько удивился Станислав. – Ну, наверное, только потому, что ты сам меня об этом не спрашивал…

По его словам, этот квартал получил свое зоологическое название еще где-то в семидесятые годы, когда в Москве развелось энное число любителей так называемой граффити – настенной и назаборной «живописи» баллончиками с аэрозольной краской. Кто-то из молодых жильцов дома (скорее всего, большой обожатель усато-полосатых), увидев в расположении домов нечто похожее на компанию сытых котов, устроившихся на лежку, не поленился изобразить на торцевой стене одного из домов огромную кошачью морду, и даже подписал свой комментарий: «Тут крысы не ходят!» Почин был подхвачен, и вскоре все пять домов были украшены кошачьими портретами с комментариями, наподобие: «Хачу калбаски!» или «Одно мое «мяу» значит больше, чем сотня «гав-гав».

– Да-а-а, не оскудела наша земля талантами… – с долей иронии резюмировал Лев, вглядываясь в тропинку, которая и привела их сюда."

"И здесь им опять повезло – у края тротуара он заметил уже знакомый отпечаток обувного протектора. Оглядевшись по сторонам, опера прикинули, куда именно мог податься их «клиент», и решили, что, скорее всего, тот мог направиться к дому, стоящему немного на отшибе, рядом с которым кучковалось десятка два разноцветных гаражей-«ракушек» – именно в ту сторону вела едва приметная тропинка, берущая начало примерно там же, где и был обнаружен след.