Древняя штучка

Бескумов, возвращаясь к вопросу о Фэртоне, припомнил, что американец всю дорогу отчего-то очень нервничал, как будто кого-то сильно боялся. Он сидел на заднем кресле прямо за спиной водителя, и тот в салонном зеркале видел, что клиент весь на нервах, без конца ворочается, словно сидит на иголках, и поминутно оглядывается назад. Кроме того, Фэртон без конца донимал Николая расспросами о том, когда же, наконец, они будут в Шереметьеве.

– Как же он достал меня своими стонами! Впору было остановиться и выставить его из машины.

 – Бескумов при этих словах вновь болезненно поморщился. – Собственно говоря, мне отчасти и досталось так крепко из-за его нытья. Он, зараза, так заморочил мозги, что я, когда тот дебил на «Гелендвагене» вылетел мне в лоб, толком не сумел сгруппироваться и поэтому получил по полной. Теперь вот не знаю…

Он не успел договорить – его перебил какой-то непонятный шум, донесшийся из коридора. Там раздался громкий топот нескольких пар ног и отрывистые, нервные голоса. Через несколько секунд в палату даже не вошел, а ворвался тип с бычьей шеей и сиплым басом.

За ним следом, хватая его за рукава, почти бежала медсестра Вера, убеждая верзилу в том, что здесь – больница и такое поведение в корне недопустимо. Но тот от нее лишь отмахивался, как от мухи. Вслед за верзилой в палату вошли еще трое крупных парней с «деловыми» ухмылками и весьма развязными манерами.

Бугай, приблизившись к койке Бескумова, бесцеремонно ткнул в его сторону толстым волосатым пальцем и голосом мастодонта сипло пробасил:

– Этот, что ль?

– Да! Этот, этот!.

. – угодливо поддакнул один из его подручных.

– Вы, двое, – высокомерно ткнулся в сторону Гурова и Крячко волосатый палец, – ну-ка, сбрызнули отсюда! Живо! Иначе… А-а-а!!!"

"Голос верзилы резко осекся и обратился в болезненный вскрик почти фальцетом, поскольку железная пятерня Станислава проворно схватила и стиснула его палец, который попал в некое подобие мощных тисков. Еще мгновение спустя, натужно охая, бугай был вынужден скрючиться и присесть.

Ринувшиеся ему на выручку подручные с выхваченными из карманов «травматами» были вынуждены остановиться и замереть, словно загипнотизированные черным зрачком пистолетного дула.

– Юноши, не напрягайтесь! – Голос Гурова звучал миролюбиво и даже доброжелательно. – Иначе можно получить по лишней дырке в черепной коробке. Мне не хотелось бы устраивать стрельбище в больничной палате. А ну-ка, все разом – оружие положили вон на тот столик, сели на пол, руки за голову.