Древняя штучка

 – Получается, это уже никакие не бандиты, а борцы за демократию?.. Здорово!

– Вот именно! В Штатах в это время как раз был день в разгаре, и все тамошние «политические скунсы» тут же очередями поперли на трибуны. И все – про санкции, про борьбу с «гэбэшной тиранией». Кстати! Можешь поздравить Петра – он уже в американских и еэсовских санкционных списках. Да, да, информация на сто процентов достоверная.

– А его-то за что? За то, что ловит «буревестников безграничного либерализма»? – Гурова эта новость одновременно и ошарашила, и рассмешила.

– Так больше-то и не за что! У них – как? Все главари гангстерских синдикатов – уважаемые люди, можно сказать, национальные герои. Кстати, ты в курсе, кем были предки большей части их президентов? У одного дед был жуликоватым торгашом, у другого шулером, у третьего – и вовсе бандитом. Похоже, только один Линкольн и вышел из лесорубов…

Закончив разговор с Вольновым, Лев включил телевизор на минимальную громкость (чтобы не разбудить Марию) и продолжил разминку. Как бы подтверждая слова Александра, в выпуске новостей показали фрагмент выступления в американском сенате демократа Камкейна, который, нервически жестикулируя, потребовал от своего правительства чуть ли не немедленного объявления войны России, которая, как он считал, «погрязла в самом безнравственном тоталитаризме, презирающем основные права и свободы личности и общечеловеческие ценности».

"«Кажется, Максим Горький назвал Нью-Йорк «городом негодяев»? – с сочувственной улыбкой размышлял Гуров, наблюдая за заокеанским «защитником демократии».

Оглянувшись на раздавшийся сзади чуть слышный шелест, он увидел вышедшую из спальни жену. Немного помолчав, Мария спросила:

– Стас звонил?

– Нет, Вольнов. Рассказал, как вчера вечером задержали бандитских главарей… – пояснил Лев, энергично работая руками.

– А-а-а… А то я хотела, чтобы ты передал ему, что в конце этой недели жду вас обоих на премьеру новой постановки.

– Как называется? – спросил Гуров, поднимая увесистые десятикилограммовые гантели.

– «Час Зела», – лаконично ответила Мария.

– Как, как? «Час зла»? – переспросил Лев, удивленно глядя на жену.

– Не зла, а Зела! – рассмеявшись, пояснила она. – Зел – бог из древнегреческой мифологии, он олицетворял ревность. А еще – соперничество и зависть.

– Это ж надо! Первый раз такое слышу, – энергично разводя гантели в стороны, подивился Гуров.