Дрессированная смерть

В тишине гор научившийся улавливать даже еле слышные звуки, ведь там малейший шорох может оказаться роковым.

– Скорее всего, нас везут на базу, – Михаил почти не шевелил губами, опустил голову.

Именно в этот момент подозрительный взгляд обладателя железных зубов, сидевшего возле кабины шофера, сфокусировался на нем. Но, не заметив ничего подозрительного, «зубастик» повернулся к водителю автобуса. Михаил еще более тихим голосом продолжил:

– Мне кажется, что убивать они нас не собираются, будут просить выкуп или держать для гарантии выполнения их требований.

– Настроены они не слишком дружелюбно. И пойми, почему их главарь усадил нашего начальника к себе в джип.

В автобусе до сих пор звучал детский плач.

– До сих пор успокоиться не может, – Дима кивком указал Мише на малолетнюю африканку, которую пыталась успокоить ее подружка.

– При первой возможности надо попытаться освободиться, но нельзя рисковать детьми и женщинами, – произнес шепотом Михаил. – Давай лучше помолчим до конца дороги, чтобы не привлекать внимание.

Джип, сопровождавший «ЛАЗ» с заложниками, остановился. Хлопнув передней дверцей, из машины выбрался налысо бритый афганец в камуфляже. Автобусу пришлось резко затормозить. Ударившись головой о поручень, «зубастик» выругался. Махнув рукой шоферу, лысый приказал открыть дверь.

– Выведи из автобуса всех русских, в салоне должны остаться только чернокожие, – лысый сурово посмотрел на «зубастика».

Через две минуты Михаил и Дмитрий стояли на обочине дороги, у самого края пропасти под прицелом автоматов. Других русских заложников отогнали в сторону. Угрюмые и непроницаемые лица боевиков не выражали никаких эмоций. Они были готовы в любой момент исполнить команду и нажать на спусковой курок. И если это произойдет, то единственным напоминанием о жизни этих двух парней останется раскатистое эхо автоматной очереди, которое отзовется в этих безмолвных и беспощадных горах.

Тонированые стекла джипа, стоявшего перед автобусом, скрывали пассажиров, находившихся внутри машины. Потирая уставшие кисти рук от сильно сжатых наручников, подполковник Загорский смотрел через стекло на двух своих соотечественников у обочины дороги.