Драконы космического флота

Мужчина уже нормальными пальцами сжимает виски и массирует их.

Я помню эту боль, пронзившую мою голову. В тот миг мне казалось, что мой мозг вот-вот взорвётся.

Рикард поднимает веки, смотрит прямо на меня. Я смотрю в его глаза. Они полностью красные. Нет не так. Они чёрно-красные. Нет ни белка, ни радужки, ни зрачка. Одна кровавая масса, заполнившая его глаза.

Вены на шее, руках и лице проступают не просто отчётливо, в какой-то миг кажется, что они прорвут кожу.

Я всем своим существом вздрагиваю от всепоглощающего ужаса, который накатывает на меня мощной стихийной волной.

Но тут же все мои сомнения рушатся непоколебимой уверенностью, что всё получится. Только дай сомнениям влезть тебе под кожу и всё, считай дело проиграно.

Если бы я не работала с пациентами, у которых из-за ранений кишки наружу вылезли, руки-ноги оторваны, лица изуродованы и прочие «страсти» случались, то сейчас, наверное, я бы испугалась.

— Адмирал? — зову дракона очень тихим голосом, даже полушёпотом, чтобы не вызвать у него новый приступ боли. — Это я, Арианна."

"Он слабо кивает и закрывает глаза. Его снова колотит.

Мужчина часто и тяжело дышит.

Я не могу больше оставаться в стороне и просто наблюдать за его агонией.

Сгружаю свою медсумку на пол и сажусь рядом с драконом.

Опускаю руку ему на плечо, вынуждая повернуться ко мне.

Рикард обжигающе горячий. Его тело липкое от пота. Но мне всё равно.

Моё прикосновение действует на мужчину странно. Сначала адмирал замирает, я ощущаю, как его тело напрягается. Зато потом он сильно вздрагивает и по его телу проходит волна сильной дрожи. Затем он шумно и с огромным облегчением вздыхает и произносит с явным усилием:

— Спасибо…

Эх вы, мужчины. Геройствовать в отношении своего здоровья – это не подвиг.

Ругать сейчас адмирала? Смысла нет.

Вот поправится, оправится, тогда-то я ему устрою полоскание, проветривание мозга и не забуду и о Камасутре для мозга, чтоб мало не показалось.

А сейчас нужно сделать всё возможное и невозможное, чтобы ему помочь.

Я понимаю, точнее, осознаю, что мои прикосновения облегчают его боль. Тогда беру его за руки, притягиваю к себе.