Драконий развод, или льдинка в его сердце (СИ)

Очень хотелось спать, особенно после горячего сытного обеда.

Перебежав дорогу, я направилась к нужному переулку. И чуть не умерла от страха, когда меня схватили и затащили за угол. Прижали спиной к груди и грубо зажали рот жесткой ладонью.

— А вот сейчас мы спокойно поговорим, Энна, — хрипловатый голос Фредегара Дар Варрона раздался у самого уха.

Я попыталась дернуться, но золотой дракон был слишком силен. И слишком рассержен.

Богиня, я так хотела спать, что не удержала чары!

Прижатая к горячему телу Фредегара, я не могла двинуться и только беспомощно наблюдала, как разверзаются огненные врата.

Кажется, что-то похожее уже происходило. Очень давно, в другой жизни... И вот... Фредегар Дар Варрон Драконион снова ломал жизнь маленькой ведьмы.

Меня бесцеремонно скинули на толстый пушистый ковер.

Фредегар отряхнулся. Сняв тяжелый плащ, бросил его прямо на пол и прошел к столу. Плеснул себе в стакан драконий напиток. Он заискрился сквозь хрусталь переливами янтарного и голубого — этот необычный рецепт драконы не открывали никому.

Поднявшись на ноги, я тоже избавилась от зимней накидки. В богато обставленной комнате было слишком натоплено и мех словно душил, ложился тяжестью на плечи.

Но мы ведь не в трактире? В Злецестере нет таких дорогих трактиров. Неужели мы в королевском дворце?

Фредегар окинул меня тяжелым взглядом с ног до головы. Я изменилась за эти годы, похорошела. И он заметил...

Почувствовав себя неловко, я отвернулась и увидела свое отражение в зеркале.

И взгляд Фредегара ощущался таким материальным, ласкающим, опасным.

Отставив стакан, он прибилизился ко мне сзади и схватил за талию, притискивая поближе.

— Уберите руки, ваше высочество, — недовольно прошипела я, но в ответ его ладонь собственнически сжала полушарие груди, а жесткие пальцы прихватили подбородок, поднимая голову.

— Зачем ты стерла руны, Энна? Я ведь просил вернуться, — процедил он. — Разве я был груб с тобой?

— Вы были равнодушны, ваше высочество, — бросила я, желая идиоту провалиться в пекло.

— Я любил тебя, — в его голосе проскользнуло сожаление, но я стала вырываться.

В его руках тело проснулось, а я не планировала растекаться лужей перед этим спесивым бараном. Он любил, видите ли! И какой же странной холодной любовью.