Подари мне любовь

И возможно, хочет насладиться зрелищем ее очередного унижения.

Но она скорее задохнется, прежде чем заплачет перед ним.

– Наконец я, кажется, выяснил, что для тебя дорого? – мягко осведомился Селиг.

– Да, – еле слышным шепотом призналась Эрика.

– И как долго ты станешь умолять меня пощадить его?

– Мой брат – не трус и не жалкое хилое создание! Он сам сможет позаботиться о себе! – Она смело встретила его взгляд.

– Так ты не будешь молить?

– Нет.

– Это прекрасно, что у тебя есть гордость. Теперь моей главной целью станет сокрушить ее.

Как хотела бы знать Эрика, в чем смысл его жестокой игры! Или Селиг просто хочет вселить ужас в ее сердце?

– Но я не собиралась бросать тебе вызов, – осторожно заметила она.

– Значит, все-таки будешь ползать на коленях и пресмыкаться? – Ты не так понял меня.

– Знаю, хочешь избежать заслуженного возмездия? О нет! Несмотря на все твои усилия и хитрости, наказание неотвратимо.

Говоря это, он неотрывно смотрел на ее губы, и этот взгляд снова заставил девушку сжаться. Селиг заметил это и расхохотался, хотя смех почему-то звучал натянуто.

– Этого можешь не опасаться… по крайней мере от меня, – пообещал он, заметив ее испуг. – Я не настолько низко пал, чтобы снизойти до тебе подобных!

Эрика от всей души надеялась, что правильно поняла Селига и что насилие не входит в длинный перечень пыток, предназначенных им для нее.

Глава 16

Бренна Хаардрад легла на поросший сочной травой берег, предоставив солнышку и теплому ветру высушить мокрые локоны цвета воронова крыла и разгладить тревожные морщинки на лбу. Время было милостиво к ней и не отметило другими морщинами лицо этой сорокапятилетней женщины, а тело благодаря постоянной езде верхом и охоте казалось упругим и налитым, словно у девушки.

Громкий всплеск снова привлек внимание Бренны к маленькому озеру, где все еще резвился ее муж. Полные любви серые глаза женщины наблюдали, как Гаррик тряхнул золотистой головой, посылая во всех направлениях радужные брызги. Он и сам ничуть не состарился, ее дорогой викинг, и по-прежнему каждый день упражнялся с мечом, хотя теперь почти не удавалось поднять его в настоящей битве.