Подари мне любовь

Ему нужно было овладеть еще и собственной женой, и не важно, что для этого пришлось пойти на обман…

Больше Эрика не могла сдерживаться. Из груди вырвался вопль такой силы, что вся работа остановилась, а головы повернулись в ее сторону. Но Эрика тут же подняла юбки и помчалась в дом, не для того чтобы скрыться, а горя желанием найти оружие. Она оскопит ублюдка, за которого вышла замуж, превратит в смирного мерина, а потом подвесит его наложницу за волосы к стропилам!

– Эрика!

Она не остановилась, хотя почувствовала, что Селиг бросился следом.

И теперь, забежав по другую сторону, Эрика начала хватать все подряд – деревянные миски с остатками овсянки, куски хлеба и сыра, ложки, солонку, швыряя в голову несчастного Селига, сожалея лишь о том, что не хватает сил оторвать от пола скамью.

Ему удалось увернуться почти от всех снарядов, кроме соли, обсыпавшей его серовато-коричневыми кристаллами, в тон ошметкам овсянки, украсившим щеку. У Селига был совершенно комический вид, но Эрика была слишком взбешена, чтобы улыбнуться.

Муж, кажется, был не в силах поверить тому, что творит его жена, и, по-видимому, счел ее безумной.

– Да ты с ума сошла, женщина! – завопил он.

– Неужели?! – прокричала она в ответ, оглядываясь в поисках очередного снаряда.

Но Селиг, перелетев через стол, начал трясти ее. Кристаллы соли разлетались с его плеч, так как он был покрыт ею с головы до ног.

– Не нужно, – раздалось рядом тихое рычание.

Оба мгновенно повернулись и увидели Терджиса, стоявшего со скрещенными руками и явно готового броситься на защиту госпожи. На лице великана застыла зловеще-свирепая гримаса.

– Ты, кажется, не видишь, что она сделала со мной? – взвился Селиг.

И хотя Терджис стал свидетелем случившегося, он все-таки снова упрямо повторил:

– Никакой тряски.

Селиг рассерженно взревел, но тем не менее нехотя опустил руки. Эрика замахнулась на него, но удар пришелся в предплечье. Селиг даже не пошатнулся, только еще больше соли просыпалось на пол.

– Что это, во имя богов, нашло на тебя, девчонка? – проревел он.