Драконья академия. Ведьма (не) против целителя

Хотел побыстрее управиться, пока вся академия в перерыве между занятиями не высыпала во двор? Я крепче обхватила его бока и откликнулась:

— Летим!

Всё, что угодно, лишь бы не оглядываться на то, что осталось от деревни… Знакомая злость шевельнулась в сердце, но я велела ей молчать. Не время и не место. Если я смогу, то поквитаюсь со злодеями. Если же нет…

Рановато было о чём-то подобном размышлять!

Альтен взмахнул крыльями и медленно, осторожно поднялся в воздух. Мы не разговаривали — он был занят тем, как доставить свою ношу в целости и сохранности, а я — тем, как удержаться самой и удержать мирно спящего фея в руке.

Мы подлетели ближе, и я заметила в толпе, собравшейся у дверей, главу факультета Найварис Каль-Аэрда. А с ним — феечек, которые метались туда и сюда, беспрерывно звеня своими тоненькими голосами. Почуяли беду, которая едва не случилась с их собратом?

При виде нас зашумела вся толпа. Каль-Аэрд властным голосом приказал студентам и наставникам замолчать, наблюдая за тем, как Альтен садится на землю.

"— Ну-ка, пройдемте в мой кабинет, Кэрхильд из рода Айм, — глава факультета белых драконов впился в моё лицо светлыми, водянистыми глазами. — А вы расходитесь! — Это уже было обращено к толпе.

Альтен тоже пошёл с нами. По дороге, захлёбываясь словами, я живописала Каль-Аэрду горящую деревню и добавила, что нужно послать письмо квизари.

— Всему своё время, — только и ответил мне Каль-Аэрд.

Кабинет у него оказался просторный, светлый, скудно обставленный и с таким же золотым ковром на полу, как и везде в академии. На стенах висели красивые картины в рамах, совсем как у нас в Замке-Артефакте, и я заинтересованно прищурилась. Значит, если альгахри Ниарвен увлекался поэзией и музыкой, то его брат — пейзажами и живописью. Жаль, среди картин не было тех, что принадлежали кисти моего отца!

— Садитесь и повторите всю историю от начала до конца, — Каль-Аэрд заставил нас с Альтеном усесться за стол и по очереди рассказать то, о чём я уже поведала обрывками.

Выслушав нас, глава факультета Найварис тяжело задумался. Перед ним лежали исписанные пергаменты, и я заметила там имена студентов. Некоторые были обведены чернилами, после других поставлены вопросительные знаки.