Драконья академия. Ведьма (не) против целителя

Туда можно войти лишь с разрешения благородной Ваэльс-Имралы…»

И она разрешила! Эйнеке и её слуге, который мог оказаться вовсе не слугой! Проверяющие летали над Арифанией и сторожили с воздуха и на земле, чтобы не пропустить ничего подозрительного… Но никто не забирался под землю! И хромой колдун с чёрной бородищей вполне мог превратиться в вильгра и проделать свой путь чуть ли не до самой Долины. Мой пожар побудил его вылезти наружу, заговорить с Эйнеке, сидевшей под куполом антимагии, сказать, что поможет ей отомстить мне и заодно академии Эльдрейни… Вот и всё! Мозаика сложилась.

"— Кэрхильд! — Сигвара отложила своё вышиванье, хотела встать, подойти ко мне и потребовать объяснений. Хорошо же я сейчас выглядела! Но серая ничего не успела сделать, потому что зазвучала песня.

Она постепенно набирала силу, волной катясь по коридорам академии, рекой разливаясь, вероятно, по всей Долине фей. Я почувствовала, как веки закрываются сами собой, как отчаянно хочется спать… Нет! Никогда! Собравшись с силами, я мысленно ударила антимагией по душным, обволакивающим объятиям сна, которые грозили сомкнуться вокруг меня.

А когда проклятая мелодия, наконец, смолкла, я обнаружила, что лежу на ковре, и сжалась в комок, тяжело дыша. Я полностью обессилела.

— Сигвара, — отдышавшись, я медленно поднялась на ноги и обвела глазами комнату. Подруга лежала на кровати, а рядом — незаконченное вышиванье. — Сигвара!

Она спала. Мирным, глубоким сном. Её грудь вздымалась от равномерного дыхания, волосы разметались вокруг головы. Песнь Сирены сделала своё чёрное дело, и теперь, должно быть, вся академия крепко заснула. Драконы и феи оказались бессильны перед лицом врага.

Оцепенев, я стояла и смотрела на спящую Сигвару, пока до меня не донесся крик Альтена:

— Кэрхильд! Кэр!

Глава 17

Я бросилась навстречу распахнувшейся двери и буквально упала в объятия Альтена. Меня трясло, я не могла вымолвить ни слова, а между тем, надо было всё поскорее объяснить и вызывать подмогу!

— Спокойно, спокойно, моя тёмная любовь, — Альтен обнимал меня, успокаивал нежными поцелуями, пока я не перестала дрожать в его руках.