Драконьи Авиалинии

— А когда надо погасить свет?

— Они гаснут. Засыпают. Знают команду, три хлопка обычно, но она всегда указана в информации по номеру.

— И остаются в комнате?

— Конечно. А как еще?

— Я… я не буду, — мучительно покраснела.

— Чего ты не будешь?

— Ничего не буду! Я не буду с тобой спать при каких-то жуках.

С минуту Кайл молча смотрел на меня. А потом расхохотался так громко, что на нас начали оборачиваться прохожие.

— Я сочту это за язвительное замечание и припомню тебе еще одно желание, — пробурчала я.

— Блейк! Блейк!

Он удивленно и даже обиженно крикнул мне вслед:"

"— Да брось! Это все равно что… ну, стесняться комаров.

— Да! Он, между прочим, разумнее тебя.

Кайл нагнал меня и крепко вцепился в мою руку, не давая идти слишком быстро.

— Да ладно, сладкая. Стой! Остановись! Остановись, я тебя поцелую!

— Не хочу я с тобой целоваться!

Разумеется, не послушал. Поцеловал, прижав к себе, как всегда, без шансов на свободу.

— Тебя целовать еще приятнее, чем на руках держать, — хмыкнул Кайл, отстранившись.

Вскоре он уже нес две небольшие корзинки с сочащимся соком мясом и одну — с аппетитными ломтиками картофеля. Запах шел потрясающий. А еще мне купили кучу местной клубники! Огромной, красной, с настоящим лесным запахом. Приютским ягоды перепадали пару раз, летом, когда оставались излишки на рынке, которые продать уже не светило, а выбрасывать жалко.

Номер, а вернее пещера, в которую нас поселили, была небольшой. Низкий полукруглый свод. Письменный стол, двуспальная кровать и пушистый ковер. Небольшая дверка в ванную притаилась в стороне, и если бы не муж, я ее и не заметила бы.

Светильники рассредоточились по комнате, один над кроватью, два над столом. Четвертый заставил меня вздрогнуть; в небольшой ванной, куда я пошла переодеваться и умываться, он находился буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Они любят воду, — раздался крик Кайла. — Попробуй дать ему воды в ладонях.

Нет уж, увольте. Я к ним не прикоснусь. Красиво, конечно. Вблизи было видно, как внутри пухлого тельца светятся прожилки. Но большие глянцевые глаза покоя не давали. Наспех одевшись и обматерив Кайла — он, перекладывая мои вещи, положил ту самую кружевную сорочку, — вышла, оставив жука и дальше куковать в одиночестве.