Драконьи Авиалинии

Хотелось подтвердить или опровергнуть свои догадки.

— У них довольно сложные взаимоотношения. Как ты уже заметила, Рита любит Кайла. Он далеко не идеальный человек и позволил себе некоторое время пользоваться этой любовью. Рита и привязалась. А теперь у него семья, ты. Просто хочет обезопасить тебя и Эльку от ревности Риты, если она вообще есть.

Лэрнст покачал головой и вздохнул, будто не одобряя действий Кайла. Вероятно, оно так и было. Все-таки странный человек этот Златокрылый."

"— Не волнуйся, Блейк. Он поправится, — по-своему истолковал мое задумчивое молчание Лэрнст.

 — И скоро вернется домой. Возможно, потеряет зрение. Перестанет летать, перейдет в управление. Это ударит по Кайлу, но он выдержит. Может, будет хромать — перелом тяжелый. Но и это не беда. Знаешь, очень удачно, что он взял тебя, ему теперь намного легче. Я провожу вас с Эллой домой. Отдохнете, долечитесь. И как-нибудь навестим Кайла. Думаю, он здесь не задержится. Ненавидит лекарские дома.

— Берут котенка с улицы, — сквозь зубы процедила я.

 — А Кайл на мне женился. К счастью, рабства у нас нет.

Оставив растерянного демона стоять у входа в корпус лекарского дома, мы с Элькой гордо двинулись в сторону дома.

— Блейк! — донеслось нам вслед. — Да погоди ты! Блейк!

Разумеется, нас догнали, обогнали и остановили.

— Я не то имел в виду! Учитывай нашу разницу культур. В Подземном именно берут самку… то есть девушку, домой. У вас все гораздо легче и проще в какой-то мере. Я просто привык к этому обороту, вот и все.

Не так-то просто отказаться от многолетних привычек.

— Ладно, — устала вздохнула я. — Ничего уже не соображаю. Мне надо в душ и в постель. И еще можно чего-нибудь вкусного. Эльчонок, пойдем чего-нибудь сладкого съедим и почитаем.

Элька захлопала в ладоши. Но не преминула заглянуть мне в глаза и проникновенно спросить:

— А папа скоро придет?

Глава пятнадцатая

ОТВЕТНЫЙ ХОД ЗЕЙНА

Как-то Меридия сказала, что если разрушить наш мир, разрушатся и другие. Соврала.

Из воспоминаний В. ВолверинЭта зеленая гадость, которой меня намазали, не отмывалась.

Болячки уж давно прошли, а краска держалась на коже с упорством партизана на допросе. И как я ни терла плечи и грудь мочалкой, как ни скребла ноги ногтями, как ни выливала на себя литры всевозможных бальзамов, все без толку. Смывалась эта штука очень медленно, с каждым посещением душа делаясь все бледнее и бледнее. В конце концов я смирилась и перестала мучить и без того нежную кожу.

А Эльке хоть бы хны.