Драконьи Авиалинии

Секунд десять — и в темноте раздается песня. А свет откуда-то сверху льется на красивую молодую женщину. Голос у нее чистый и светлый, очень громкий. И разумеется, усиленный магией.

Эту песню я не слышала. И с удивлением узнала в ней знакомую историю Ладона и Меридии. Кажется, я начала догадываться о сюжете открытия Дракониады.

Женщина сбрасывает плащ, оставаясь в длинном светлом одеянии. И музыка уже звучит без слов, а к ней присоединяются партнеры по танцу, двое мужчин. Один — в черном, второй — в ярко-синем костюме явно не пашей эпохи.

Как много, оказывается, можно сказать танцем. Красиво, чувственно и понятно.

Ладон встречается с Хранителем Океаниума. Они просто говорят, а актеры танцуют. И женщина снова поет, что-то напряженное, лишенное слов, но полное эмоций. И наконец Хранитель отпускает сестру. Свет, озаривший сцену, на миг ослепляет меня. И тут же гаснет.

Ладон болен и умирает. Меридия в отчаянии. Женщина ищет способ его спасти и говорит с Хранителем Океаниума."

"«У Высшей и человека нет общей судьбы.

Он все равно умрет. — Хранитель покачал головой. — Не сейчас, не от болезни, так от старости. А что до времени — сколько отмерено, столько и проживет. Я пытался спасти тебя от этого шага. Ты не можешь изменить свою сущность, ты рождена для правления миром. Но не для любви. Теперь будешь страдать. Я пытался тебя предупредить, я даже пытался тебя запереть, но ты не слушала. Послушай сейчас. Идем со мной, оставь этого человека.

— Нет! — крикнула Меридия. — Я не могу изменить свою сущность, — повторила она.

 — Но могу изменить его сущность».

Я вздрогнула, когда все смолкло и запел мужчина. Все ушло в тень, лишь он один остался в круге света на сцене. И откуда-то снизу, с подземных уровней, вырвался огромный черный дракон. Самый настоящий! Я даже вскрикнула, когда клетка качнулась. Дракон облетел кругом стадион, а мужчина вскарабкался ему на спину. Он пел, почти срывая голос.

Меридия превратила Ладона в дракона, чтобы он не умер.

«И Ладон не мог больше смотреть на нее.

Не мог больше видеть это прекрасное лицо. Не хотел ее ребенка. Боль разрывала его на части, накатывала волнами и отступала. Новое, непривычно огромное тело не слушалось. Он не знал, кто он. Не видел никогда таких существ и безумно боялся всего, что произошло. И ярость, клокотавшая внутри, грозила вот-вот вырваться наружу и испепелить все, до чего он мог дотянуться!

— Ладон! — крикнула Меридия, задыхаясь от слез. — Ладон, послушай!

— Ненавижу тебя! — прорычал дракон.