Дракон под маринадом

— А я говорил, что он хороший парень! — раздался в голове довольный голос предка, а я поспешила от него отмахнуться, он уже достаточно помог мне сегодня.

— И что, ты тоже? — общение с толстяком и до этого не приносило мне радости, а сейчас так и вообще захотелось оказаться одной.

— Я нет, время всё расставит по своим местам, а вот те две задние парты точно замышляют какую-то гадость, — совершено спокойно заявил Франко, достал непонятно откуда яблоко и с хрустом откусил кусок.

— А ты откуда знаешь? — не то чтобы я ему не верила, парни с задних парт действительно бросали на меня злобные взгляды, но всё же.

— Да тут вообще всё просто, во-первых, один из них комми Лучьянно, а все знают, что они с Томмасо друг друга терпеть не могут, ну а во-вторых, они уже приклеили записку о том, что ты идиот, на твою спину, а ты даже не заметил, — всё так же флегматично заметил толстяк, дожевывая яблоко. А я и в самом деле, вывернувшись под хохот класса, умудрилась стянуть со своей спины бумажку с оскорбительной надписью.

От расправы этих спасло только то, что профессор уже заходил обратно в кабинет, а распускать руки при нём было чревато.

Так и просидела остаток уроков, кипя внутри как чайник.

В большую залу, в которой трудилась сразу куча народу, я входила на взводе. День вышел длинным и тяжёлым, настолько, что голова шла кругом, а то, что мне придётся отпахать ещё столько же, совершенно не улучшало моего настроения. Хотелось есть, пить, в туалет, а потом так и вообще по возможности лечь где-то в сторонке так, чтобы никто не трогал.

— Как прошёл первый день? — из клубов пара вынырнул Томмасо, перепугав меня до полусмерти.

— Могло быть и лучше, — врать у меня просто не было сил.

— Хм, а у меня не очень хорошие новости, но давай сначала тебя покормим, — Томмасо крепко вцепился в моё плечо и повёл в противоположную сторону, — заодно познакомлю тебя с сеньорой Софи.

— Сеньорой? — я даже потеряла дар речи. — Ведь в академии нельзя учиться девушкам!

— Она и не учится, а учит, а что до девушки, — Томмасо многозначительно помолчал, — хотя духом Софи, бесспорно, моложе многих!

— Ах ты пакостник малолетний, — раздалось громовое и мимо с приличной скоростью пролетела скалка, заставив меня вздрогнуть всем телом.

— Спокойно, — и Томмасо ввёл меня в зал, где во главе огромного стола и в самом деле обнаружилась дама весьма преклонного возраста со скалкой в руках.