Дракон нашего времени

 — Плюшки у бабушки суперские! Сегодня особенно! Не отказывайся, Анют. У нас ещё и конфеты есть.

Я разрывалась от внезапного приступа робости и желания остаться, не уверенная, что будет правильным. Но с моего языка слетело само:

— Ужасно люблю плюшки!

Варвара Степановна с видом выполненного долга легла на высокую, в половину её роста подушку и сказала:

— Я полежу. А вы, Славушка, идите с Иром, поухаживайте за девушкой.

— С великим удовольствием, — с придыханием произнёс молодой человек с редким именем Ираклий и сделал приглашающий жест в сторону гостиной: — Прошу вас, Аня.

И я пошла, словно он меня околдовал. Села на диван перед журнальным столиком. Удивилась тюльпанам в вазе. Тронула пальцем вышивку на узкой льняной скатерти. Глянула на шоколадные конфеты в хрустальной корзиночке. И подняла глаза. Он смотрел на меня. Жадно. Жарко. Словно взглядом хотел меня… выпить.

Я выдохнула, мои губы раскрылись, как перед поцелуем, по телу пробежала волна…

Ничего себе! Что творят со мной гормоны! Врач говорила об этом сегодня, о возможных приливах, о повышенной эмоциональности, перепадах настроения, однако такого я не ожидала.

На стене тикали часы. Моё сердце стучало быстрее. Надо бежать, но не хочу…

— А вы откуда к нам приехали? — решилась я разорвать огнедышащее молчание.

— Издалека."

"— Ир из Венесуэлы, — вдруг вклинился в наш разговор Славик.

А я и забыла о его существовании! Он поставил на столик поднос с фирменными плюшками Варвары Степановны, в виде сердечек со сливочным маслом, посыпанных сахаром.

— Его предки давно из СССР уехали. Иммигрировали. Ещё во времена, когда Бродского травили. Тоже инакомыслящие.

— И вы никогда не были в России раньше? — спросила я.

— Никогда.

— У вас прекрасный русский, — заметила я и принялась разворачивать конфету, чтобы хоть чем-то занять дрожащие пальцы.

— Благодарю.

— С Иром отец только по-русски с детства разговаривал, — вставил Славик.

— Близкие меня называют Иррандо, — доверительно сообщил мне прекрасный венесуэлец и так посмотрел на меня, будто это должно было что-то значить.

— Красивое имя, — улыбнулась я. — Лучше, чем Ираклий.

— Я тоже так думаю, — улыбнулся он мне в ответ, обнажив белоснежные зубы. — Угощайтесь, прошу вас. Варвара Степановна воистину не превзойденная мастерица в кулинарии.

«Боже, разве бывают на свете такие идеальные люди?! — подумала я.