По осколкам

Перехватываю ее руку, крепко удерживая. Она нерешительно тянет назад.

— Да стой…

Обхватываю подушечку пальца губами, провожу языком, чтобы нащупать — есть ли стекло.

— Арс.

Смотрит на меня.

— М?

— Что ты делаешь, Арс?!

Отпускаю изо рта ее пальчик.

— То же самое, что и ты, — прищуриваюсь я.

— Да, я всего лишь…

— И я всего лишь.

Молча продолжаем собирать осколки.

— Скажи маме, что я куплю ей новую.

Мама тяжелый человек, и объясняться с ней всегда напрягало Дину.

— Это я разбил.

Включаю на минуту пылесос, чтобы собрать с ковра то, что не смогли руки.

Иду, выкидываю пакет с осколками в мусорное ведро.

— И кто из вас такой криворукий?

— Я…

Алиса довольно возится в супе руками. Думаю моё ухо в детстве было бы откручено за такое. Но мама умиротворенно наблюдает за ее исследованиями, промокая салфеточкой пухленькие губки.

— Руки что ли трясутся у тебя?

— Я не бухаю и не прикасаюсь к наркотикам! В следующий раз, если есть какие-то сомнения, спрашивай меня.

— Обижается еще, — цокает недовольно мама.

Беру бактерицидный пластырь. Возвращаюсь к Дине.

— Давай свой пальчик…

Забирает недовольно хмурясь у меня из рук и наклеивает сама.

Включаю телек, листаю каналы. На музыкальном Чичерина. Дина иногда поет эту песню в программе.

Останавливаю. Сажусь на соседнее с ней кресло. Наши предплечья в пяти сантиметрах друг от друга. И я задираю рукава свитшота выше локтей, чтобы чувствовать ее.

Поворачиваюсь, блестящие губы вздрагивают, словно она хотела что-то сказать и передумала.

И я тоже открываю рот, чтобы начать разговор и… закрываю его, расстроенно выдыхая.

Мы встречаемся взглядами. И я так устал уже за эти пару часов держать маску, что она неожиданно стекает.

Мне так плохо, родная… почувствуй!

На Дининых щеках расцветает румянец. Она растерянно отводит взгляд.

Мама возвращается с уснувшей у нее на руках Алисой.

— Нам, наверное, пора… — встает Дина.

— Пора — езжайте, — безапелляционно и не отводя глаз от спящего личика дочки. — А мы немножечко отдохнем.

— Арс! — беззвучно.

Дина требовательно прищуривается и кивает в спину удаляющейся в спальню мамы.

Пожимаю плечами.

— Пойдем лучше чаю попьем?

— Лучше чего?

— Лучше того, что ты сейчас увезешь Алису и уедешь сама. Пойдем… пойдем… — тяну ее за руку.

Она резко выдергивает.

— Я что, прокаженный, Дин? Зачем ты дергаешься?

Её плечи опускаются и неожиданно она прячет в ладонях лицо. Присаживаюсь перед ней.

— Диночка… — я не знаю, что сказать и говорю то, что чувствую всегда. — Прости.