Принадлежать им

Черный скидывает виары, долго и с чувством матерится.

А я смеюсь довольно!

Такая забавная у него бородатая физиономия! Такая расстроенная!

— Ты знал! — обвиняет брата Черный, — ты, гребанный читер, знал!

— Конечно, знал, — пожимает плечами Серый, — стал бы я спорить, если б не был уверен.

— Откуда, бля? — рычит Черный, с досадой отпинывая низкий столик с прошкой.

— Это не для средних умов, — заливаюсь я довольным смехом.

Черный медленно поворачивается ко мне, и я тут же захлебываюсь своими словами.

Ой…

Что-то я как-то…

— Вот как? — обманчиво спокойно говорит он, — средний ум, значит?

— Эм-м-м… Я не то хотела… — булькаю я растерянно, отсаживаясь подальше от опасно подавшегося ко мне Черного.

Ловлю на себе горячий прищур Серого.

Ой…

Ситуация перестает быть томной…

Только что я чувствовала себя в безопасности, своей практически, равной среди равных… И вот опять я — испуганная газель между двух леопардов!

Разъяренных и голодных!

— Не то хотела? — мягко повторяет Черный, — ты меня только что выставила на пол ярда, конфетка…

— Но ты же сам… — пытаюсь я провести разъяснительную работу, но Серый, покачав головой, прерывает мои попытки:

— Беги, Дана.

И так он это говорит, что я, пискнув от ужаса, срываюсь с места и мчусь в коридор!

— Куда, блять? — раздается мне в спину рык разъяренного леопарда, — а ну, стоять!

Ох, блин!!!

______________________________

Как думаете, накажут Дану наши братишки?

А пока думаете, вот вам офигенные арты от Танюши! Смотрим не на пальцы, блин, а на лица! И торсы! Офигенные торсы братишек!

32.

Оторопело наблюдаю, как с тихим испуганным писком вредная девчонка уносится прочь. Только жопка в шортах задорно подпрыгивает, да голые пятки сверкают.

Моргаю на это залипательное зрелище, пока не слышу, как хлопает дверь.

Перевожу взгляд на братишку, с интересом энтомолога наблюдающего за происходящим.

— Какого хуя сейчас произошло? — раздражаюсь на этого утырка, только что красиво поимевшего меня. И ведь ни одного шанса, что он мне долг простит! Когда дело касается бабла, мой братишка — та еще меркантильная дрянь.