Принадлежать им

Смотрю на Черного, офигенного в мокрой от пота майке и с блестящими волосами, упавшими на лоб. Он, похоже, спортом занимался, пока мы тут погружались в мир цифры.

Стоит напротив, огромный, невозможно брутальный, мышцы напряжены, руки показательно расслаблены, кулаки — в карманах спортивок.

Изучает нас, скалится довольно.

— Да вот думаю… — медленно и задумчиво отвечает Серый, — то ли еще разок нашу куклу выебать, то ли в спа ее отправить… А потом выебать…

— Или совместить… — бормочет Черный, и взгляд его проходится по мне, постепенно загораясь голодом.

— Эм-м-м… — торопливо вношу я предложение, — а может… Просто спа? А то я сотрусь… И вечером буду… М-м-м… Не в форме…

Братья обмениваются взглядами, опять словно бы разговаривая на своем, ментальном уровне, а затем Черный еще шире улыбается, кивает.

— Если ты вечером обещаешь с нами поиграть… — тихо говорит он, и я вздрагиваю от того, какой именно смысл он вкладывает в свои слова.

Поиграть… Это как этой ночью? Они… Они настроены на продолжение таких игр?

О… Черт… Хотя, чего я ожидала-то?

Ничего.

У меня не было времени подумать об этом.

Вздыхаю взволнованно, все тело горит от напряжения и переживаний.

— Хочешь еще так играть, Дана? — шепот змея-искусителя на ухо запускает миллион мурашек по коже, — понравилась тебе игра? М?

Встречаюсь снова взглядом с Черным… И, решившись, киваю.

Кого я обманываю, в конце концов?

— Отлично, конфетка, — серьезно кивает Черный в ответ, — ты не пожалеешь.

Он протягивает мне большую ладонь, и я вкладываю в нее свои пальцы.

— Пошли, в спа тебя отведу, — говорит он, вытаскивая меня из рук брата.

Одеревеневшие от долгого сидения мышцы ног подводят, и я, тихо вскрикнув, валюсь прямо в его объятия.

Черный ловит, подхватывает на руки:

— Ну, или отнесу… — басит он.

Я растерянно ерзаю в его лапах, позволяя вынести меня из комнаты. Последнее, что я вижу, это Серого, снова склонившегося над клавиатурой.

На меня и брата он не смотрит, словно мгновенно забыв о нашем существовании. На лице его — отблески экрана. И больше ничего. Никакого выражения. Будто не было только что горячих губ на моей шее, опытных пальцев в промежности…

Однозначного предложения поиграть вечером…

Игра это для него.

Просто игра.

А мы все — то же, что и цифра. Ничего реального. Ничего важного.