Принадлежать им

— Уверен, — коротко отвечает Черный, — глянь.

Чувствую, как толстые жесткие пальцы проходятся по промежности, вскрикиваю.

— Боже! Нет!

— М-м-м… — Черный, нисколько не заботясь о том, что я пытаюсь свести ноги и вообще привстать, мягко и ритмично трогает меня внизу, а затем облизывает пальцы, — вкусно, да… Ты прав, брат. И тут тоже вкусно…

— Я знаю, — следует холодный ответ.

Серый по-прежнему не двигается, изучает картину. Эстет чертов! Я же умру сейчас от ужаса и стыда!

— Пожалуйста… — я не знаю, о чем прошу, не верю, что это имеет смысл.

В перевернутом, покореженном, расплывающемся на текучие фрагметы мире Серый мягко наклоняет голову набок, рассматривая меня с интересом зоолога. Сцена из жизни животных…

— Она просит, Серый. — По-своему интерпретирует мои стоны Черный, — слышишь?

— Слышу, брат…

— Дашь поиграть? — Черный все гладит и гладит меня по груди, животу, ниже и ниже, постоянно заходя и трогая натертые половые губы.

— М-м-м… — задумчиво тянет Серый, — только если ей в кайф…

— Ну… — Черный тянет меня по столешнице чуть ближе к себе, сжимает за шею, проходится большим пальцем по полураскрытым губам, заглядывает в безумные глаза, — ей определенно в кайф… Хороший выбор, да, брат?

— Да… — снова тянет Серый, — ты умеешь выбирать… Дана, хочешь ему пососать?

— А-а-ах… — я не могу ничего ответить, настолько происходящее за пределами моего понимания.

— А мне? — снова задает вопрос Серый таким тоном, словно собеседование проводит, ей-богу!

— О-о-о…

Серый подходит ближе, становится прямо надо мной, с другой стороны стола, задумчиво ведет костяшками пальцев по моей щеке, спускается на шею… Взгляд его по-прежнему нераспознаваемый за очками, но губы сжаты сильнее, чем обычно.

Безотрывно смотрю в его лицо…

Черный в этот момент легко толкается пальцем в меня, вызывая судорожное сжатие и тихий вскрик. Беспомощно цепрляюсь за каменное, увитое венами запястье Серого, безмолвно умоляя что-то сделать. Спасти…

Очки блестят неожиданно ярко. Гневно.