Дракон, я твоя судьба!

И в фамилии моей невесты вы допустили восемь ошибок. Совсем скоро она станет Ольбрехт, а вы зачем-то написали Деламор. Дарю вам этот эксклюзив совершенно бесплатно.

– Н-но…

– Ни меня, ни мою невесту не волнует, как именно вы будете согласовывать эту статью со своим начальством. В случае если завтра не будет публичных извинений, мне придется прибегнуть к другим методам решения вопроса. Вы оскорбили род Деламор своими лживыми предположениями, рискнули сомневаться в компетенции Кассандры, не совершайте ещё одну ошибку – не сомневайтесь в моих возможностях.

Пока я стояла и ошарашено хлопала ресницами, наблюдая за перепалкой, журналист отступил на пару шагов, ссутулился. На его лице отпечаталось замешательство, испуг. На секунду мне даже стало его жалко. До тех пор, пока я не вспомнила, что именно он написал.

Кассандра Арвен, бывшая наследница Деламор, опустившаяся до самых низостей, больше не является просто скрытым уродством великой династии. Она стала воровкой зелий, выдавая чужие творения за свои!

Николас приобнял меня за талию, притягивая к себе, и направился к выходу.

– Если ты хочешь еще что-то сказать, сейчас самое время, – его шепот обжег ухо, меня бросило в жар и к щекам прилил румянец.

Такая внезапная близость напомнила о поцелуе. А ведь мы так его и не обсудили. Впрочем, и обсуждать нечего: Николас не дурак, понял, что таким методом я пыталась проверить, сработало ли зелье. А уж то, что для меня это стало чем-то большим, упоминать не стоит.

– Не хочу, – в тон ответила я.

– А сейчас мы с тобой направимся в «Небосклон».

– Зачем ты сказал про то, что я твоя невеста? – поинтересовалась я, когда за нами от сквозняка захлопнулась дверь и мы остались вдвоем в длинном коридоре.

Из-за того, что мы были совсем рядом, я ощутила, как Николас вздрогнул.

– М-м-м, ну… – неуверенно начал он. – Разве ты не говорила, что мы предназначены друг для друга самой судьбой?

– Ты же знаешь, что это было не всерьез!"

"– Как?! – ужаснулся мужчина.

Николас приложил руку к груди, словно у него и впрямь разболелось сердце.

– Шутник! – фыркнула я.

– И вообще, «Небосклон». После разборок у меня просыпается зверский аппетит, – открывая передо мной дверь, произнес Ольбрехт.

***

Этим вечером мне было как никогда сложно сосредоточиться на процессе приготовления зелья.