Дорогой друг Декстер

— Очень мило, — произнес я, когда Дебора снова надавила на акселератор.

Она могла бы поблагодарить за комплимент, если бы белый микроавтобус не выбрал этот момент для того, чтобы, воспользовавшись нашей задержкой, врезаться в нас сзади. Хвост нашего автомобиля вильнул налево, но Дебора сумела встать на курс.

Микроавтобус ударил нас снова, гораздо сильнее. Удар пришелся в бок, позади моей двери, и она от удара распахнулась. К счастью, мне удалось уклониться. Наш автомобиль вильнул, и Дебора притормозила.

Вероятно, она избрала не самую лучшую стратегию, поскольку микроавтобус еще раз долбанул в дверь с моей стороны. Удар оказался настолько сильным, что дверца оторвалась, ударила микроавтобус в левое колесо и, брызнув искрами, отлетела в сторону.

Я увидел, как автобус покачнулся, а затем до меня долетел стук, возникающий при езде на лопнувшей шине. В нас опять ударила белая стена. Наш автомобиль поднялся на дыбы, свернул налево, ударился о бордюр и прорвал цепное ограждение, отделявшее боковую дорогу от рампы, ведущей на шоссе.

Машина вращалась так, точно шины были сделаны из масла. Дебора, оскалившись, сражалась с рулем, и мы почти справились, остановившись поперек улицы и забравшись двумя передними колесами на тротуар. Но поскольку я на этой неделе в церковь не ходил, в наш задний бампер врезался здоровенный красный внедорожник. Вращаясь, мы выскочили на поросшую травой площадку, в центре которой находился большой пруд. У меня едва хватило времени, чтобы увидеть, как трава поменялась местом с ночным небом. Последовал удар, и мне в физиономию взорвался воздушный мешок безопасности. Впечатление было такое, будто я дерусь на подушках с самим Майком Тайсоном. Я еще не до конца пришел в себя, когда автомобиль, проскользив по инерции на крыше, свалился в пруд и стал заполняться водой.

ГЛАВА 20

Я никогда не стесняюсь своих скромных талантов. Счастлив признать, например, что мне лучше, нежели многим, удаются остроумные замечания, и у меня есть дар пробуждать у людей ко мне симпатию.

Однако, чтобы быть в отношении к самому себе абсолютно справедливым, я всегда готов признаться и в своих недостатках. Даже самый поверхностный анализ моих способностей свидетельствовал, в частности, о том, что я плохо умею дышать под водой. Когда я с помутившимся рассудком висел на ремнях безопасности вниз головой и наблюдал, как вода, вращаясь, покрывает мне голову, этот недостаток стал казаться мне существенным.