Дорога на Альциону (СИ)

Полковник с трудом сглотнул, горло перехватил спазм.

— Экстренный старт! — произнес он глухо."

"Пилот, замерший в соседнем кресле, посмотрел на него. В глазах молодого парня сквозил ужас.

— Но… — еле вымолвил он.

— Живее! — рявкнул Разлогов. — Они мертвы, им уже не поможешь!

Взвыли турбины. ДШМ рванулся ввысь, на ходу убирая посадочные опоры и закрывая рампу десантного пандуса.

Стиснув зубы, Разлогов не отводил взгляда от узкой прорези смотрового триплекса. Небесная синь стремительно темнела, модуль выходил из атмосферы по крутой траектории.

В душе медленно разгоралась досада и злость. Он терял людей во многих схватках на просторах Галактики. Но еще никогда не оказывался в столь идиотском положении — древний колониальный транспорт, по сути, плюнул ему в лицо.

Часть 2. Глава 5

Командный модуль колониального транспорта «Скопули»

Воспроизведение записи закончилось. Антон остался сидеть не шелохнувшись, невидящим взглядом глядя на потухший экран и пытаясь «переварить» увиденное.

Сознание само вытолкнуло из глубин непривычное слово — Земля.

Забытая прародина человечества, о которой так много говорила Клео. После тысячелетия забвения, далекие потомки тех, кто отправил сюда «Скопули», вновь открыли Стожар, уже не помня, что однажды уже пытались сделать это…

Воспоминание о Клео заставили мысли течь в другом направлении. Антон помнил все, словно бы это случилось вчера. Семь лет низкотемпературного сна спрессовались в сознании в несколько коротких мгновений.

Клеопатру, превратившуюся в неподвижную статую, Марков доставил обратно в командный модуль, оставив в одном из помещений технического уровня.

Сомнения в совершенном поступке еще мучили его, но дело было сделано — он уже ничего изменить не мог. И ледяные объятия длительного анабиоза тогда выглядели во всех смыслах спасением — от тяжелого бремени одиночества, неумолимого времени и душевных мук…

Сейчас все изменилось. Антон понимал — ему не справиться без Клеопатры. Нежданные гости с далекой Земли раздавят его, рано или поздно.

Защитный периметр всего лишь досадная помеха на их пути.

Антон, прекрасно осознавая эту простую истину, понимал и другой, более удручающий момент — ему было неизвестно, как вновь активировать кибернетический интеллект колониального транспорта.

Он остался один, в полном, глухом одиночестве.

Навсегда.

Мысль вызвала приступ тоски — неожиданной и сильной, до глухой боли в груди.

Антон вскочил с кресла, заметался по помещению.