Первая леди города, или Между двух берегов

– Может, ты прекратишь пить? – наклонившись к хозяйке, спросил Хохол, но она отрицательно покачала головой, в которой, правда, уже слегка мутилось от выпитого коньяка, и продолжила свое занятие. – Киска, я тебя прошу – перестань, не поможет…

– Да не лечи ты меня! Мне хреново. – Марина отмахнулась и снова наполнила стакан почти до края, выпила, поморщившись.

– Будет хуже.

– Пусть.

Осознав бесполезность своих усилий, Хохол отстал и отвернулся, чтобы не видеть, во что она превращается.

Марина же довольно быстро напилась и уснула, положив голову на его колени, провалилась в тяжелый пьяный сон.

Хохол оказался мужиком оборотистым и грамотным, чему Коваль нашла подтверждение мгновенно, едва только подали трап, – на поле стояли три машины с ее номерами, в том числе и такой родной «Хаммер», а возле них – человек десять охраны во главе с Дроздом.

– Молодец, соображаешь, – похвалила Марина, хватаясь за перила, чтобы не упасть.

К ней кинулся Данила, но Хохол опередил, подхватив ее на руки и спускаясь по ступенькам.

– Данька, багаж забери, – распорядился он, усаживаясь в джип. – И Виолу отвезите домой.

– Нет, Виолу – к нам! – запротестовала Коваль, пытаясь сесть, но он не дал, прижав к сиденью.

– Да успокойся ты! К нам, к нам! Надралась опять, как лярва, – проворчал он, пытаясь не дать ей вырваться. – Прекрати, я тебе сказал!

Марина угомонилась, опять задремав на его плече и придя в себя окончательно только во дворе особняка.

Размяв затекшие ноги и выкурив сигарету, пошла в дом, сопровождаемая Женькой и Виолкой, не менее пьяной, чем сама Коваль. Ведьму Хохол сразу увел в гостевую спальню и там закрыл, а Марину потащил в душ, на ходу срывая одежду и преодолевая вялое сопротивление. Ледяная вода, хлынувшая из душа на голову, привела Коваль в чувство, она визжала и вырывалась, но Женька не выпускал до тех пор, пока она не посинела от холода, только тогда безжалостный Хохол сделал воду погорячее и сам присоединился к ней, даже не спросив согласия. Долго ласкал грудь, покрывал поцелуями лицо и шею и бормотал в экстазе:

– Киска моя, я так соскучился по тебе, родная моя… не уезжай больше…

Марина отстраненно наблюдала за его действиями, словно не с ней он делал это, не ей говорил, и, даже когда он опустил ее на колени, все еще не соображала, чего именно он ждет от нее.