Дорога гнева

Об этом аэродроме не знал никто, так искусно он был замаскирован, но, кроме координат, им дали полную привязку к местности по ориентирам и все данные по аэродрому, который предстояло бомбить эскадрилье. Так что выход на аэродром эскадрилья сделала с точностью до нескольких метров.

Экипаж в этот раз спасло очередное чудо, иначе назвать это было нельзя. Зашли со стороны немцев, били одним ударом с первого захода, погода была идеальна, а зенитное прикрытие подход «пешек» прошляпило. Стрелять немцы начали только тогда, когда самолёт был на боевом курсе, а вот дальше всё пошло не так.

Первый снаряд попал в правый двигатель «пешки» ещё до сброса бомб, и двигатель сразу встал. Второй двигатель заглох сразу после сброса бомб, отчего, Лёха так и не понял и всего на несколько мгновений растерялся. Этого времени хватило, чтобы потяжелевший и моментально ставший неуправляемым самолёт провалился почти до самой земли. Прыгать было поздно, под крыльями были лес и болота, а поле выскочило так неожиданно, что Лёха едва успел выпустить шасси и отдать штурвал самолёта от себя.

«Пешка», тяжело подскакивая на неровностях и скрипя всеми своими потрохами, понеслась к лесу и остановилась у самых деревьев, прорубив широкую полосу в густых кустах на опушке. Перевести дух Лёха не успел: едва они со стрелком Васей Косцовым вытащили из самолёта штурмана, как вокруг них как из-под земли выросли два десятка человек. Лёха лапнул кобуру, но пистолета там уже не было, а в спину ему уткнулся ствол автомата.

Разрешилось всё так же быстро, как и произошло: это были разведчики осназа НКВД.

С командиром осназовцев, полковником госбезопасности Егоровым, Лёха успел перекинуться только парой фраз, но легче от этого не стало. Сразу после этого его со штурманом Женей Алейником отвели в лес и передали молодому капитану госбезопасности, взявшему у них подписку о неразглашении государственной тайны.

– Ох, летуны! Добавили вы мне проблем. Расстрелять вас, что ли, чтобы не мучаться? – И, глядя в моментально побледневшие физиономии лётчиков, тяжело вздохнув, добавил: – Ладно.