Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу

Он не обещал хранить ей верность, и у него есть потребности, которые она пока не в силах удовлетворить.

Отчего же он чувствует вину?

Светлые волосы разметались по подушке. Дина вдруг всхлипнула и перевернулась на живот. Платье задралось, обнажая ягодицы. Красные и опухшие рубцы, местами переходящие в синяки. Лео поморщился — раньше он никогда не жалел девочек, которых порол. За что, если они получают от этого удовольствие? За что, когда порка — в наказание? Многие мазы носят синяки с гордостью, как особые знаки. Дину было жаль.

Лео коснулся рубца пальцем, и Дина дернулась, шарахнулась в сторону, вскрикнув спросонья. Подскочила и уставилась на него, словно испугалась.

— Так больно? — спросил он.

Она кивнула:

— Неожиданно…

— Я тоже не ожидал, что придется искать тебя по всему дому, — строго сказал он.

Дина испугалась еще сильнее, вжалась в спинку дивана.

— Нельзя было сюда приходить? Без тебя нельзя… Прости, я не поняла… Простите, Мастер.

Лео покачал головой.

— Можно, Дина. Просто я не сразу сообразил, где тебя искать.

— Здесь хорошо. — Она обвела комнату взглядом. — Спокойно. И не так одиноко.

Он не должен оправдываться. Не должен.

— Ложись на живот, я схожу за мазью.

— Не надо.

Слишком быстрый ответ, слишком много обиды в голосе. Что не так?

— Почему?

— Не хочу, чтобы ты меня жалел. Я пойду к себе, хорошо?

— Нет. Объясни, на что ты обиделась.

Упрямый взгляд, насупленные брови.

— Дина, я настаиваю.

— Я просто глупая… Не так все поняла, — вздохнула она. — Думала, что после наказания ты меня простишь. Оказалась не готова к тому, что ты будешь наказывать… не только ремнем… Прости, я учту… в дальнейшем.

Вот как она это восприняла — как наказание. Ждала, что ее пожалеют сразу после порки, а он оставил ее одну. Не по своей воле, но… это все же было его решение.

— Я не звал Павла, но он мой друг, и приходит, когда захочет. Ты о нем ничего не знаешь, но ему сейчас тяжело… Мы стараемся не отталкивать его, когда он хочет общения или общества.

— Когда испуганная саба пьет, чтобы избавиться от страха, ее лупят по попе. Когда пьет господин, его жалеют и окружают вниманием. Это справедливо? — горько спросила Дина.

Не в бровь, а в глаз. И ведь не возразишь…

— Боюсь, Павла поздно пороть. Его не перевоспитать. А ты еще не безнадежна, — улыбнулся Лео. — Прости, моя сладкая.