Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу

По спине у Дины пробежал холодок. Она уговаривала себя не бояться, ведь это же Павел, друг Лео.

— Ди-и-ина… — протянул Павел. — Привезла деньги?

— Да, — ответила она и вытащила из сумочки купюры. — Вот.

Она протянула их Павлу, тот взял, раскрыл пачку веером, как карты, и захохотал.

— Ди-и-ина… Ты — дура, да? Ты чего притащила?

Она испуганно отступила и натолкнулась на охранника — он стоял прямо за ее спиной.

— Д-деньги… — ответила она. — Пятьдесят тысяч, как вы просили.

— Евро! — рявкнул Павел, швыряя ей в лицо купюры.

Дина вздрогнула, как от пощечины. Она уже успела отвыкнуть от оскорблений. Подавив всхлип, она присела и стала собирать деньги.

— Похоже, тучи сгущаются, — произнес тот мужчина, что сидел в кресле.

— Я решу проблему! — рыкнул Павел. — Эй, Ди-и-ина… Где Лео?

— На мальчишнике, — ответила она тихо. — У Егора.

— О черт! Точно! Это сегодня? Илья тоже там?

— Наверное. Я не знаю.

Она ползала по полу, потому что оставить вот так деньги, заработанные для близнецов, было невозможно.

— Ты саба Лео, детка? — спросил мужчина из кресла.

— Да, — ответила она.

— Аферистка, прибравшая к рукам моего друга, — фыркнул Павел. — Не верь ей, Герман. Охотница за чужими деньгами.

— Ты носишь ошейник Лео, детка? — снова обратился к ней Герман.

— Нет…

— Да брось ты эти бумажки! Они не твои! — Павел наклонился, схватил Дину за волосы и рывком поднял с колен. — Отдай!

Он выхватил купюры из кулака, порвав несколько, швырнул их в сторону и дыхнул ей прямо в лицо перегаром:

— А, может, ты мне и поможешь, Ди-и-ина? Сколько за нее дадут на аукционе, Герман?

— Столько, сколько тебе надо, точно не дадут.

— Да ну! Давай попробуем.

— Паш, если она под опекой Лео, то…

— На ней нет его ошейника! И она пришла на вечеринку, где правила одинаковы для всех: свободные сабы продаются с аукциона.

— Я пришла, чтобы помочь вам, — прошептала Дина, с трудом сдерживая слезы. — Я думала, что вы — друг Лео…

Пощечина оглушила ее и сбила с ног.

— Я хочу, чтобы ее подготовили к аукциону, — прошипел Павел, обращаясь к охраннику."

"— Твое право, — заметил Герман. — Но запомни, что я был против.

Дина расплакалась. Что-то теплое текло по подбородку. Павел разбил ей губу. Ерунда. Гораздо страшнее то, что с ней собираются сделать. Продать на аукционе. Кому? За что? Ведь все — добровольно, разве нет?

— Пойдем.

Охранник помог ей подняться с пола и вывел за дверь.