Дом утех «Соблазн»

Кажется, я уже начинаю истерить и искать плюсы своего заточения в «Соблазне».

Игриво положив руки на его мощные плечи, я хитро улыбнулась и томным шепотом полюбопытствовала:

— А где бы ты хотел насладиться моими соками, мой щедрый развратник?

Глава 32

— Мм, щедрый развратник, — улыбнулся он, медленно вжимая меня поясницей в стол. — Раз я был щедр по твоему мнению, может, и ты будешь сегодня щедра?

— Я оставила тебе трусики в качестве оплаты, — припомнила я, послушно позволяя массивному телу руководить надо мной.

"— Как говорят на земле про хитрых девиц? Лиса? — Я кивнула. — Ты лиса, Таша. Но хорошенькая. — Он задрал мою юбку и, подхватив, аккуратно усадил на столешницу, вклиниваясь между разведенных ног. — Вкусная.

— У нас не едят лис, — теряя суть разговора, чувствуя, как знакомое голодное тепло разливается по телу.

— А я все же попробую. В прошлый раз я не успел сделать все, что хотел бы.

Максимально открыто, будто я сама предлагаю себя ему и он, судя по пульсирующим зрачкам этого и добивался.

Белье я надеть не успела и, честно говоря, не собиралась, поэтому открытая промежность была сразу замечена.

— Будто только меня и ждала, — промурлыкал он, опускаясь на колено.

— Долго будешь болтать? Мне помнится ты для другого рот хотел применить, — наигранно возмутилась я, ощущая, что и вправду намокла от вида мужчины, который с каким-то влюбленным вожделением рассматривал меня там.

Он только хмыкнул и, прижав ладонь к моему животу, провел ею по талии, к пояснице и опустил на бедро, сжимая на нем пальцы и подтягивая меня к краю. Голая кожа противно скрипнула, прилипнув к столешнице, но мужчину это, кажется, не заботило, и он все так же влюбленно и невесомо провел кончиками пальцев по складочкам, аккуратно их раздвигая.

— Любишь нежнее, Таша?

— Я люблю «сейчас», — бросила я, и с довольной улыбкой с чертовски белоснежными зубами Аризель сжал бедра уже двумя руками, впиваясь до легкой боли, от которой возбуждение с новым поток промчалось по венам.

Он смотрел, специально испытывая меня взглядом, и приближался к мокрому входу, прижавшись, наконец, лицом.