Печати Мирана (СИ)

- Боюсь, - честно сказал я и после паузы добавил. - ты не воспринимал всерьёз мои слова и рассказы о зитарке. Ты меня и слушать не хотел, когда я говорил, что что-то почувствовал рядом с ней. Почему сейчас ты решил поддержать эту авантюру?

- Я очень устал от происходящего и не знал как это изменить, Тагер. Наши энергии уже давно в рассинхроне и это... больно. Хотя я и понимаю, что сам во всем виноват, - вздохнул побратим, - но после твоего рассказа неожиданно почувствовал какую-то... надежду, - он невесело усмехнулся, - словно знак высших сил в ответ на мои молитвы.

Я молча кивнул, не желая прерывать ощущение общности и близости, которой давно между нами не было.

- Стефан сказал, что нам нужна общая цель, - сказал осторожно.

- Он прав, - кивнул Зейн, - что бы ни происходило между нами до этого, я хочу сохранить нашу тройку и найти ту, кто свяжет нас еще крепче и сильнее.

- Ия... она... та, кто там нужен. Я чувствую.

- Я тебе верю, - дернул он уголками губ, - и теперь очень хочу с ней познакомиться.

Я вздохнул и активировал системы катера. Надеюсь, я не ошибся. О космос, я очень надеюсь, что я не ошибся.

Глава 30: Мария

Частный пассажирский катер “Новое начало”

Мария Перес, капитан частного пассажирского катера “Новое начало”

На мгновение я застыла, пытаясь уложить в мыслях все услышанное, а потом встряхнула головой и посмотрела миранцу прямо в глаза.

- Я не собираюсь слушать эту чушь, - процедила сквозь зубы.

Ложь. Это была самая натуральная злая ложь. На самом деле хотелось вцепиться в мужчину и заставить выложить все, что ему известно.

- Да послушайте же, капитан..., - не сдавался миранец. А смелости и настойчивости-то у него все же больше, чем я думала. Изначально шатен показался мне более ...мягким и тихим.

- Это все, что вы мне хотели сообщить? - уточнила я, сжав кулаки и стараясь держать лицо и не показывать, насколько меня взбудоражили его слова.

Значит... Мои сны, мои воспоминания, которые, несмотря на все мои усилия, все никак не хотели тускнеть, мои провалы в личной жизни потом и неспособность привязаться и проникнуться какими-то глубокими чувствами к другим мужчинам, моя душевная боль, которая со временем стала глухой и ноющей, а не острой и почти невыносимой, стойкое желание ненавидеть миранцев из моего далекого прошлого и невозможность возненавидеть их по-настоящему, все то, что происходило и происходит со мной на протяжении всех этих лет.