Дом в Эльдафьорде

Парни медлили. Терье же, напротив, не выказывал никакого страха.

— Плато никогда не было опасным, — презрительно произнес он.

— То же самое ты говорил и о Йолинсборге, — напомнила ему Сольвейг, поднимаясь вверх по узкой тропинке.

Остальные последовали за ними. Терье был угрюм, но не напуган. Опасность миновала.

— Ты слышишь хор духов? — шепотом спросил Хейке у Эскиля.

— Да. Но я думаю, что остальные этого не слышат.

— Я слышу, — пробормотал идущий рядом сними священник.

— Прекрасно! — сказал Хейке, поворачиваясь к нему.

Священник кивнул.

— Но сначала скажите мне, — попросил священник. — Что вы только что держали в руках, стоя перед домом? Это не крест…

— Нет, — сурово ответил Хейке. — Это талисман нашего рода. Он обладает фантастической силой. В особенности, когда кто-то из членов рода находится в опасности.

— Ясно, что в данный момент речь идет о юноше, — с уважением произнес священник. — Мне хотелось бы взглянуть на этот талисман!

— Не сейчас.

— Я не понимаю вас. Кто вы, собственно, такой? Хейке печально улыбнулся.

— Я не принадлежу к церкви, но я уважаю ее. Не будем об этом говорить.

Повернувшись назад, Терье загородил всем дорогу.

— Собственно говоря, что вы собираетесь делать наверху?

— Вспомни, что говорится в записях, — сказал Хейке. — «Сокровище было спрятано в первой крепости Йолина».

— Собирались. Но я думаю вот о чем: дух господина Йолина жаждет мести, ему не понравится то, что мы прикоснемся к его кладу. К тому же там полно всякой жути, все эти костры и тому подобное…

— Значит, ты не хочешь туда идти? — спокойно спросил Эскиль.

— Нет, не будем останавливаться на полпути, давайте же поднимемся наверх!

Тяжело дыша, они поднялись на вершину холма, и перед ними открылось обширное каменистое плато.

— Вы слышите? — спросил Хейке у Эскиля и священника. — Слышите этот хор?

— Да, — ответил священник. — Мне кажется, в звучании появились какие-то новые тона.

— Мне тоже, — кивнул Эскиль. — Эти души по-прежнему чего-то боятся. Боятся… что мы покинем их?

— Вот именно, — ответил Хейке. — Я также истолковываю именно так эти жалобные крики.