Дом последней надежды

…деревни… и мужчины, которых убивали… женщин уводили, оставляя разве что старух… и проклятие, которое посылали в спину.

Чтоб тебя тьеринг забрал.

Они пили кровь младенцев и ели мясо врагов. А иногда и не врагов. На острове их лютые зимы, и потому…

Какой бред."

"Или все-таки… мир ведь чужой. Что я о нем знаю?

— Что ж, — я сумела прервать затянувшуюся паузу. — В таком случае мы, пожалуй, пойдем… прошу прощения, господин Хельги…

Тьеринг хохотнул и хлопнул себя ладонями по бедрам.

— Господин… тоже мне придумала господина… я кормчий, женщина… а твое имя?

— Иоко, господин кормчий.

Он спрыгнул с помоста и, рукой отмахнувшись от торговца, который не собирался расставаться с надеждой на сделку, шагнул ко мне. Охнула Шину.

И Араши оказалась рядом. Встала, положив ладонь на рукоять меча.

— Воинственная малышка. — Тьеринг цокнул языком. — Что за дом? Для чего он?

На языке земли он говорил чисто, разве что слова немного растягивал, отчего складывалось ощущение, что Хельги не говорит, а поет.

Мы шли, а он держался рядом.

Шагал широко, и ракушки в косе позвякивали. Хотя, пожалуй, что-то в его сопровождении было. Теперь нам хотя бы не пришлось протискиваться сквозь толпу.

— Это дом, где… живут женщины, которым… которые…

— Не нужны родне, — сказала Араши громко. — А что, госпожа Иоко, можно подумать, кто-то туда добровольно пришел… вы не обижайтесь, я говорю, как думаю…

— Я пришла, — сказала Шину.

— Так тебе тоже идти некуда было… — Араши пожала плечами. Казалось, она разом утратила всякий страх перед тьерингом, более того, он сменился искренним любопытством, которое Араши не давала себе труда скрыть. — Слушай, ты ж ниток хотела прикупить.

Она остановилась у прилавка, на котором выложены были разноцветные шелковые нити. Сплетенные в тонкие рыхлые косицы, они радовали глаз сотнями оттенков. Одних белых я насчитала дюжину.

Шину остановилась, вздохнула и коснулась пояса, в котором осталось не так уж много…

Быть может, стоит повременить? Но если та ширма и вправду с этого острова, то стоит потратиться на нитки…

Кэед, осмотрев ее, бросила: «Купите нити, починю…» — и дала кусок бумаги с начертанными знаками, в которых ни я, ни Шину ничего не поняли. Зато старушка, сидевшая у прилавка, бумажку приняла. Развернула. Поцокала языком и выбрала из пучков с полторы дюжины.