Дом последней надежды

 — Он повернулся к дереву спиной, и кошка фыркнула, демонстрируя не то возмущение, не то презрение. Будут ей всякие указывать…

Его звали Яцухито, и он был чиновником.

Служил при дворе Наместника верой и правдой. Ранг? Разве это так уж важно? Главное, что в его ведении находились дела торговые… в том числе и торговые… вот он, проверяя прошения, и обратил внимание на одно прошение, выпавшее из корзины… случайно.

Конечно, как иначе… неужели видит в том госпожа злой умысел? И если так, то сумеет ли она доказать, ибо без веских доказательств невозможно обвинить человека, приведенного к клятве…

Он разглядывал мой сад.

И мой дом."

"И искал кого-то? И я даже знаю, кого именно, но Кэед не спешила. А нам с гостем говорить было особо не о чем. Не обсуждать же то, как чудесно в этом году падает снег… Иоко, быть может, и смогла бы, а у меня на этот эстетизм, возведенный в высшую степень, нервов не хватает.

Она все-таки вышла.

Волосы, собранные в простой узел. Чистое лицо и россыпь рыжих веснушек.

Вот уж… воплощенная кротость.

Однако господин Яцухито не поверил. Глаза блеснули, и что-то изменилось.

Неуловимо.

— Я много думал с последней нашей встречи…

А мое присутствие определенно стало лишним. Нет, правила предписывали мне остаться и зорко следить, дабы беседа не выходила за единожды установленные рамки.

И не так прост господин Яцухито, как представлялось.

— И чем могла я, ничтожная, привлечь ваш взор…

Голос Кэед звучит тихо.

Кошка спустилась.

Фыркнула и, потершись о ноги, заурчала. Несколько хвостов ее мазнули по ногам… несколько? Почудилось. Кажется.

— И кто ты будешь? — Я присела и почесала ее за ухом. Влажный нос ткнулся в пальцы, а мурчание стало громким, дробным.

Кошка не была согласна.

Она знала, что некоторых людей стоило бы убить просто потому, что миру от этого станет легче.

Нет уж… не мне судить.

А кому?

Не знаю, но не мне…

Однако, раз уж разрешение получено — я убрала его в особую шкатулку, зачарованную от огня и воды, ибо подозреваю, что предпринимательская деятельность матушку не обрадует, — стоит вплотную заняться лавкой.