Долгий путь домой

— Ну садись, коль не шутишь — пробурчал старик и вернулся к своей тарелке давая понять что не расположен к задушевным беседам.

Вопросов было море, информация нужна как воздух. Но приставать с расспросами я не посмел. Не хотелось показаться навязчивым. Молча, уткнулся в свою тарелку. Каша оказалась совершенно безвкусной, но голод утоляла и на том спасибо.

Мое появление в зале не прошло не замеченным. Один из прихлебателей местного пахана уверенной походкой направился ко мне. Не высокого роста краснокожий, с лицом, напоминавшим крысиную морду.

Походка дерганая о таких говорят: «идет как на шарнирах». Весь его вид говорил, что передо мной типичный шнырь. Добравшись до нашего столика, он вольготно развалился на стуле и приступил к моей проверке на вшивость.

— Слышь мясо. Тебя чего совсем правилам поведения в приличном обществе не учили — начал он свой монолог противным гнусавым голосом — не подошел, не представился уважаемым людям. Уселся и жрет.

Молча, с наигранным аппетитом, я продолжал поглощать кашу.

Краснокожий осознав, что ответа не дождется, взбесился.

— Да ты че, мудила, совсем в астероидах заблудился. Совсем страх потерял. Хватит жрать, когда с тобой разговаривают — завопил он и попытался скинуть мой поднос со стола.

Терпению моему пришел конец. Перехватив его руку, я сжал запястье с такой силой, что звук ломающихся костей был слышен даже сквозь его визг. Благо сила модернизированного нейросетью организма это позволяла.

Спустя мгновение в зале раздался механический голос станционного искина:

— Алек Сей первое дисциплинарное нарушение, нанесение повреждений другому заключенному.

Наказание одна минута болевого воздействия."

"Перед глазами возникли цифры таймера и начали отсчет. Мое тело парализовало, а разум утонул в океане боли. Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного. Казалось боль пожирает само сознание и выворачивает душу. Секунды текли медленно превращаясь в вечность. Боль была настолько чудовищной, что даже мысль не могла пробиться сквозь ее завесу.

Но все когда то заканчивается, закончилась и эта пытка. Стоило мне осознать кто я и где, до меня долетел голос старика.

— Крыс заткни пасть и передай Амбалу парня не трогать. Ты все понял или повторить.

Следом прозвучало шипение краснокожего:

— Сука ты еще пожалеешь. И Хромой тебя не спасет.

— Исчезни тварь — гаркнул старик.

Крыс вскочил и часто оглядываясь на меня, побежал к столу Амбала. Его взгляд не предвещал нечего хорошего.