Долгий путь домой

Ожесточенно поливая из всех орудий. Шлейф из парящих остатками атмосферы обломков обозначал их путь.

Сверился с приборами. Время разгона двадцать семь минут. Долго. Очень долго. Противник может опомниться и тогда уйти не дадут. Но время шло, текли минуты. В стороне кипел бой и казалось про меня забыли.

— Как там наш гость? — спросил я Лиску.

— Нормально. Кушает сухпай, — ответила девушка.

На обзорном экране появилось изображение грузового отсека. На полу сидел мужчина в экзо скелетной броне с деактивированным шлемом.

Перед ним на полу лежала распечатанная упаковка сухого пайка. Человек искусно орудуя десантным ножом уплетал консервы. Его не смущали ни стволы оборонительных турелей, смотрящие на него с потолка отсека, ни присутствие боевого серва внимательно контролировавшего все его действия с безопасного расстояния.

— Да у мужика стальные нервы.

— Линейный крейсер Калдари двигается наперехват, — сообщил искин корабля и подсветил отметку крейсера на тактической схеме. — Семь минут до огневого контакта, двенадцать минут до прыжка.

— …… — выругался я."

"Семь минут напряженного ожидания показались вечностью. И вот щиты вспыхнули от первых попаданий. Ласточка огрызнулась залпом плазменных пушек. Противник легко уклонился. Он не был скован в маневрах. Мне же нельзя менять курс. Стоит отклониться от курса и динамика разгона будет нарушена. Я не собирался давать противнику дополнительное время, готовя последний козырь. Шесть тяжелых торпед ждали в пусковой установке. Тяжелая торпеда штука мощная, но ее скорость и манёвренность оставляет желать лучшего, да и дальность не велика.

Ели дать залп слишком рано противник сможет уничтожить гостинцы на подлете, а я не хочу давать ему такой шанс.

— Мощность щита сорок процентов, — сообщил Умник. — Одна минута для прыжка.

Линейный крейсер бил в район двигателей. Стараясь лишить Ласточку хода и я понимал, если ничего не предпринять ему это удастся. Мне интересно было бы увидеть лицо капитана крейсера, когда его сенсоры засекли старт торпед.

Шесть толстых сигарообразных ракет активировали маршевые двигатели и устремились к своей жертве. Полторы тысячи километров по меркам космоса ничтожное расстояние. Противник начал разворот, одновременно врубая форсаж двигателей. Из его сопел вырвались тугие струи плазмы в попытке разминуться с шестью вестниками смерти. Скорострельные зенитные спарки на корпусе взорвались веерами зенитных снарядов и лазерных лучей, но все это было лишь агонией.