Долг оплачен

Пока я ждала тётю Любу со службы в церкви, внимательно изучила надгробья.

И, конечно, вместе с Владом. Кто бы сомневался, что он за мной увяжется. Ничего не говорил, просто ходил следом.

На кладбище у храма были похоронены священники и монахи. И среди них затесалась могила красного командира. Тоже ухоженный столбик. Парню было всего семнадцать, когда он погиб, вот тебе и революция.

Какое-то сплетение времени, истории. Место было мистическим. Ничего подобного я не ощущала пока. Покой, тишина. А ведь это центр города.

— Красный командир, — усмехнулся Влад. — Посмотри, ему было всего семнадцать лет. Умела молодёжь развлекаться, — он близко не подходил, но смотрел на меня. — Ты что в церкви забыла? Будешь грехи замаливать? Исповедоваться, что касалась мужских штанов?

— Я не хожу в церковь, — ответила я.

Он становился злым и ядовитым.

— Зря.

Колокола звонили. Народ выходил из храма. Я приметила тётю Любу в длинной юбке под бардовым пальто. Она отвешивала поклоны и крестилась. Высмотрела меня и подошла ближе.

"Очень добрая женщина. Вот что ещё мужикам нужно? Зачем с ней так муж поступил? Для своего возраста и выглядела хорошо. Смотрела на нас с Котом добрыми жёлто-карими глазами и ласково улыбалась.

— Здравствуй, Милечка, — тётя Люба поцеловала меня. — Ты не одна?

Я обернулась и сделала вид, что Влада нет.

— Кот прибился, не хочу домой тащить, вдруг аллергия начнётся.

— Пойдёмте, ребятки, — невозмутимая тётя Люба выдала нам с Котом белые медицинские перчатки и маски. — За мной, — деловито скомандовала она и пошла за храм.

— Куда мы? — заинтересованно спрашивал Влад, натягивая латексные перчатки.

— Бомжей кормить. Не стрёмно, мажор? — усмехнулась я.

— Даже интересно, — он сунул мне свой дорогущий телефон в руку. — Сфоткай меня за делом.

У дороги стояли две газели с открытыми дверьми. Устанавливали складные столы. Выносили алюминиевые баки с горячей едой. Владу выдали половник и гору одноразовой посуды.

Пришлось всему учиться на ходу. Черпак каши, одноразовая ложка, кусок хлеба.

Бомжи воняли отвратительно, но не все малоимущие были так неприятны. Приходили просто старики и чумазая детвора, для детей специально фрукты в ящике и по одной конфете на душу населения.

Волонтёров было достаточно много.