Долг оплачен

Поэтому в маечке и тонких хлопчатых штанах я прижималась к мужскому горячему телу, чувствуя, как ладонь Санчеса скользит по моим бёдрам. Я покрутила попой.

Сатир: «Ты бы так страстно не крутилась. Нужно подождать пару дней».

Он у меня внимательный и заботливый. Мне почти не больно, но я послушная. Откинула телефон в сторону и повернулась к нему, уложив голову на широкий торс. Стала высматривать мелкие чёрные волосики на груди, трогала их и дула. Санчес обнял меня и продолжил ползать по интернету, изучая новости в своём планшете.

Сатир: «Кушать хочешь?»

— Ага, — протянула я и начала пальчиками крутить его чёрный крест.

Какой же у меня сатир горячий, нежный и ласковый. А ещё красивый. И пахнет вкусно. Я щекой потёрлась об него и блаженно вдохнула его запах.

Моя влюблённость замутила разум. Я балдела от своего мужчины. У него тело идеальное, мышцы крепкие. Без излишней растительности, так — мохнатенький. Пальцами провела по его жилистым рукам, где вены проступали.

— Поехали пообедаем, — он отложил планшет и провёл подушечкой пальца по моим губам.

Это мой Александр, тот самый, который защита и опека, тот, кого я безумно люблю. Ради него я попытаюсь влиться в его странное, совершенно дикое для меня общество. Я побаивалась ехать на день рождение Марка. Но пока не сказала Санчесу об этом. И говорить не надо, он сам понимает, что я стесняюсь.

Любимый, самый лучший на свете. Очень надеялась, что ему всё понравилось этой ночью.

— Как мы будем венчаться? — блаженно прошептала я, продолжая изучать его чёрный крест. — Ты католик, а я православная.

— С чего ты взяла, что я католик? — усмехнулся Санчес.

— У тебя на кресте нет распятия, и ты в Мексике жил.

— Вот такая ты православная, — погладил меня по голове и, чтобы я не взбрыкнула, прижал к своей груди посильнее. — Отсутствие распятия на кресте означает, что Бог воскрес.

— Вау, я что вспомнила! — пыталась вылезти из-под гнёта его широкой ладони. — У тётки Светы, матери Анжелики, в воскресенье день рождения. Я с тобой к Марку, ты со мной к тёткам.

Посмотрела в его глаза и полезла целоваться. Такой же хорошенький, такой весь мексиканский, ещё и православный, как будто для меня это важно, но вид я сделала серьёзный.

— Поехали, mi sol.

— Твоё солнце? — хитро прищурилась я.