Долг оплачен

Сплетение языков — блаженное наслаждение, погружающее в негу. Как сладость, страстно желаемая, доставила удовольствие.

Я трепетала в руках сатира под его настырным лобзанием. Играла с ним языком, сосала его и тянулась всем телом. Руки скользнули на его плечи, и я склонила голову набок, чтобы пустить глубже, чтобы поцелуй окрасился страстью.

И голову затуманила вязкая лёгкая пелена. И ни о какой работе уже не могло идти речи. Мы хотели большего, и весь этот мир не имел значения, потому что зарождалась новая вселенная — любящая чета, пара между мужчиной и женщиной, как необходимая мирозданию ячейка.

И мы с Санчесом словно поняли это, что важны наши отношения. Ни работа, ни деньги, ни заботы с хлопотами, а именно сейчас нам нужно уединение и полное воссоединение.

И это продолжалось долго. Не хотелось возвращаться в бренный, злой мир.

Санчес с трудом оторвался от меня. Мы тяжело дышали, как загнанные лошади, воспалённые от страсти и желаний.

В глаза друг другу заворожённо смотрели.

Я пьянела сильнее, чем от поцелуя.

Его взгляд, укрытый серой дымкой, зелёной поволокой, утягивал меня в бесконечное пространство глубокой души. В глазах его миндалевидных, фантастичных и бездонных красноречиво отражались все чувства, что мужчина испытывал ко мне. И страсть там была на последнем месте.

— Солнышко, — прошептал он, с трудом справляясь с навалившимся возбуждением. — Главное, не бросай и не предавай меня. Не заставляй ревновать… Я страшно ревнив. Не слушай злопыхателей, их будет очень много.

Но самое важное: всё мне рассказывай, не должно быть тайн между нами и недомолвок. Я всё сделаю для нас, — при этих словах он погладил мои плечи. — Всё, что в моих силах. И важно, чтобы ты за спиной стояла и поддерживала. Обещай мне.

— Обещаю, — выдохнула я, продолжая тонуть в его необыкновенных глазах.

Санчес улыбнулся с печалью и любовью. Провёл пальцем под моими глазами.

— Ещё полдня, — прошептал он. — Я быстро работу закончу и сразу уедем.

— Ко мне, — кивнула я.

— К тебе, — усмехнулся мой самый любимый мужчина и чмокнул в губы. — Сейчас пообедаем.

Он с большим трудом оторвался от меня, пытался продышаться.

— Умойся, я пока заказ сделаю, — строгим голосом сказал он, но я услышала, что голос дрогнул. Не будет он уже разговаривать со мной строго.

Никогда.

Я послушно делала, как он говорит. Нет, я всё время послушной не буду. И Санчес знает, что я с характером и упёртая.