Дочь врага. Мой сладкий грех

Я вижу это по тому, как сочится ее влага.

— Иди-ка сюда. Я тоже хочу.

Тяну ее за руки на себя. Лиза падает мне на грудь. Одной рукой зарываюсь ей в волосы. Другую подношу к ее губам.

— Пробуй себя, — хриплю. Мне кажется, я сейчас кончу прям так, от остроты момента. От ее порхающих ресниц и пьяного взгляда. Проталкиваю в ротик пару пальцев в ее соках. Всасывает. — Мать твою, малыш! — ругаюсь сквозь зубы. — Ты нереальная… — теряю мысль, оттого как она посасывает мои пальцы. — Ну-ка, сядь на него. Не насаживайся – больно будет.

Лиза не понимает. Сам раскрываю ее губки и прижимаю головку члена к ее клитору. Давлю на бедра, вынуждая прижаться сильнее.

— Вот так. А теперь двигайся.

— Как?

— А как ты там танцевала на полу? — сквозь зубы проговариваю, сжимая ее волосы в кулак. — Двигайся! — в голосе приказ, меня уже сводит судорогой возбуждения. И она двигается, потираясь о меня. — Да, малыш, так, — сам хрипло постанываю ей в губы. Головку члена распирает оттого, какая она мокрая и горячая.

И девочка ускоряется, начиная закатывать глаза и выпадать из реальности. Помогаю ей, сжимая бёдра, подталкивая. Лиза улетает первая, кусая меня за плечо, я за ней, изливаюсь на ее живот, на секунды теряя связь с этим миром.

Лежим так несколько минут, пытаясь прийти в себя. Липкие и мокрые. Похрен. В комнате густой запах секса."

"Как же, сука, сладко с этой девочкой.

Как же сладко…

Она словно создана для меня, под меня. В ней соткано всё, что я люблю.

Всё…

Кроме того, что ей восемнадцать и она дочь Литвина. И если ей досталась хоть часть характера отца, то она никогда меня не простит…

— Пойдем в душ, — приподнимается Лиза. Счастливая, светится вся. Добилась своего.

— Иди первая. Я завтрак закажу.

— Нет, пойдем вместе! — капризно произносит она и садится на мне ровно.

— Нет, малыш. Вместе мы точно не пойдем.

— Да почему? — шлепает меня по плечу.

— Потому что я не железный. И в душе я точно тебя отымею.

Смеётся, убегая в ванную. Беру телефон, падаю назад на подушки, заказываю завтрак.

Принимаю душ после Лизы. В голове полная каша из мыслей о Литвине, Лизе и о том, как мне из этого выйти немудаком и со своей выгодой. Дело даже не в деньгах. Дело в справедливости и слове, которое дал на могиле отца.

Выхожу из душа.