Дочь врага. Мой сладкий грех

Дергаюсь снова, но потом замираю, когда понимаю: от очередного хлесткого шлепка начинает гореть между моих ног, и трусики намокают. Это что-то новое, и я в шоке прислушиваюсь к своему телу.

— Я всех на уши поднял из-за тебя! — еще один шлепок, и мой вскрик перерастает во всхлип. — Диму, хорошего парня, наказал! — еще один шлёпок. — Поседел еще больше, зараза ты мелкая! — еще один шлепок, и я уже не чувствую боли, только обжигающее возбуждение и дрожь. Глотаю воздух, понимая, что это настолько порочно, что можно кончить прям так, оттого что тебя порют.

Судорожно втягиваю воздух, пьянея и улетая куда-то в прострацию от мужского аромата.

От Довлатова пахнет холодным парфюмом, табаком, нотками специй и чисто мужским запахом. И это мой самый любимый запах.

— Выкрадут тебя, и эта порка раем покажется. На ленты тебя, зараза такая, порежут. Понимаешь? Ни хрена ты не понимаешь! Потому что ребёнок еще и выходки детские, глупые, — выдыхает, отпуская меня.

А я так и лежу попой на его коленях, вжатая лицом в кожаное сиденье. Судорожно дышу, пытаясь справиться с собственным телом. Никогда не думала, что возбуждение может быть настолько острым. Хочется рыдать… Не оттого что горит попа, а оттого что продолжения не будет, а меня уже ломает и тянет, как похотливую кошку. Вадим сам снимает меня с себя и выходит из машины. Вздрагиваю, потому что он опять громко хлопает дверью.

Лежу так с минуту, глотая воздух.

Ненавижу!

Мелкая я, значит.

Капризный ребёнок?

Это он ничего не понимает и не видит! Это всё из-за него!

Тоже вылетаю из машины, поправляя задравшийся топ. Бедра горят, между ног горячо и мокро. Оказывается, возбуждение – хороший катализатор злости.

Довлатов курит, облокотившись на капот. Подхожу к нему, вставая лицом к лицу, сдуваю с лица растрёпанные волосы, обращая внимание на то, как подрагивает его сигарета, зажатая между пальцев.

— Хочешь сказать, что не понимаешь, зачем я это делаю? Вообще ничего не замечаешь или не хочешь замечать, да?

— И? Удиви меня.

— А придумывать ничего не нужно. Причина всегда одна. Я люблю тебя с шестнадцати лет и хоть как-то пытаюсь обратить на себя твоё внимание! — нервно выдаю ему, голос срывается, и теперь хочется плакать по-настоящему. А Вадим молча затягивается и прикрывает свои невыносимо красивые глаза.