Дочь прокурора

Судороги охватили ноги, а Никита рассмеялся.

- Вот видишь, Игнатова! Сейчас еще немного и потечешь! И тогда я оторвусь за всё это время! И покажу тебе, что значит трахаться по-настоящему!"

"Произошедшее ввело меня в ступор. Как если бы рядом произошёл взрыв и меня оглушило. Контузило. В глазах застыли слёзы, лицо Никиты поплыло, а я не могла думать ни о чём другом как только об Амире и о том, что только что произошло.

Ненависть к себе, которой я думала я лишилась благодаря Амиру, вернулась и начала душить меня. Вцепилась в горло черными длинными пальцами, твердя, что если бы не моё проклятое тело, этого бы никогда не случилось.

Громкий всхлип вырвался из моих легких, когда я вдруг представила, что больше никогда не смогу смотреть в лицо Амиру.

А потом… Потом я почувствовала, как с меня сдёрнули джинсы и услышала звук расстегивающейся ширинки. Из тумана меня вытащило мгновенно. Сморгнув скопившиеся в глазах слёзы, я увидела, как Никита стаскивает с себя собственные джинсы вместе с трусами.

Боже, нет! Нет, только не это!

Его член уже стоял, и этот ненормальный поглаживал его одной рукой, а второй держал меня за талию. Коленом встал на моё бедро, лишая возможности двинуться выше, чтобы освободить руки.

- Никита, не вздумай! – зашипела я. – Это будет насилие, самое настоящее, ты слышишь!?

- Какое нахрен насилие? Мы поженимся летом, батя сегодня обрадовал! Так что рассматривай это как первый раз с будущим мужем, - его ладонь сильно сдавила мои щеки, когда он улегся между моих ног.

- Нет, не надо, - слова рывками вылетали из моих сжатых губ, - Никита не надо! Я не люблю тебя! И не выйду за тебя никогда!

- Выйдешь! Ты выйдешь, Лия, - разозлился он и вдруг задрал вверх мою футболку.

Сжал больно грудь и сдвинул вниз чашку лифчика.

- Нет, никогда! Я ненавижу тебя! Я сбегу из дома, сама расскажу всем о том, что сделал мой отец, пусть его посадят, мне все равно, но я никогда не буду с тобой, понятно?!

Выкрикнула истерически, и в этот же момент у меня в ушах зазвенело.