Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Сколько лет оппозиция по крупицам добывала запретные сведения? Сколько людей погибло, собирая их? Эти знания — смертный приговор, вот только в моем случае он уже приведен в исполнение.

Глава 39

— Четвертый дар… — Слова упали тяжело, как камни: мейстери Луэ произнесла их с интонацией, с какой обычно произносят ругательство «Бездна и тьма!». — Четвертый дар, моя девочка, это дар открывать Прорывы, ведущие на Изнанку.

Тайлер вздрогнул и посмотрел на преподавательницу в изумлении, перевел взгляд на ректора: «Я ослышался?» Со стороны я наверняка выглядела такой же ошарашенной.

— Открывать Прорывы? — повторила я. — Зачем кому-то открывать Прорывы?

Ректор Кронт и мейстери Луэ обменялись острыми взглядами. Эти двое знали много, слишком много.

— Вероятно, никому не нужно. — Ректор выделил голосом «вероятно». — Это спонтанный дар, проявляющийся у членов императорской династии. Вероятно… ни сам Император Аврелиан, ни принцы никогда не использовали его. Это единственный дар, который передается по наследству.

— Но у простых людей он тоже может проявиться? У меня, например?

— Да.

Я зябко обхватила себя за плечи. Только не это — не такой страшный, пугающий, никому не нужный дар. А если он выйдет из-под контроля? Если я не справлюсь?

— Как они управляют им? Ведь ни в коем случае нельзя допустить новых Прорывов. Это… ужасно. Такой груз на душе."

"Я готова была возненавидеть весь императорский род, но, если самому императору и принцам приходится каждый день удерживать в узде мощную и опасную силу, отчасти я могла понять убийства невинных.

— Что, если я чудовище? — прошептала я. — А князь Лэггер спасал от меня империю?..

Я не могла смотреть на Тайлера.

— О Всеблагой… Что если это я виновница Прорыва на Севере? Я, а вовсе не отец?

— Глупости! — воскликнула мейстери Луэ, а Тай ободряюще сжал мои холодные пальцы. — Твой дар тогда еще не раскрылся. Если уж кто-то и виновен…

— Кто? — воскликнул Тайлер, и я ощутила, что у него самого руки дрожат.

— По официальной версии — разлом в ткани реальности открылся сам собой, как это порой случается, — сдержанно объяснил ректор, будто никто из нас, здесь присутствующих, не знал короткую сводку официальной версии до последней точки.

— Он не снимал щиты! — Впервые с того дня, как я узнала о предательстве, я заговорила об этом вслух и впервые была так уверена. — Отец никогда бы так не поступил.

Мой отчаянный взгляд встретился со взглядом Тайлера — растерянным и горьким.