Дочь по контракту

Не моя кровь переливается в осколках — Олега. Но ему кажется все равно. Он даже не замечает ран.

— Сумасшедший.

— Это только начало. Не нужно было мне изменять… Настенька…

— Не узнаю тебя, Олег…

— Значит, пора знакомиться!

Рефлекторно зажмуриваюсь и втягиваю голову в плечи, когда супруг замахивается. Громко пыхтит, обдувая мое лицо горячими порывами. Я поднимаю руки и стараюсь прикрыться от неминуемого удара, наверное, будет больно.

И в какой-то мере Олег прав. До этого момента я и представить не могла, за какого монстра выходила замуж.

Сквозь замкнутые веки чувствую, как дрогнуло тело Золотова.

Уже морально смирившись с бойней, жду, однако калечить меня никто не спешит. Золотов недвижим и молчит, слышны только звуки дочери. От неизвестности открываю глаза, продолжая сохранять закрытую позу, вижу, что запястье Олега сковано. Мертвой, железной хваткой.

— Телефон забыл, — раздается командирский тон, — а у вас тут драма.

Господи. Вроде и радоваться должна, но мне от чего-то становится стыдно. Посторонний человек стал свидетелем семейной разборки, а так не хотелось выносить сор из избы. Я снова не успела запереть двери и на этот раз моя осечка спасла здоровье.

Я вижу Марка. Он отстраняет руку Олега, кажется, причиняет ему дискомфорт, потому что Золотов корчится, пытаясь вырваться. Марк отталкивает Олега к противоположной части кухни.

— Ха…а…адвокат! — кричит муж. — С каких это пор юристы вмешиваются в личные дела супругов?

У меня ноги подкашиваются. Придерживаюсь за края кухонной тубы, боюсь свалиться от переживаний. Марк тут же замечает мой оголенный страх. Вальяжно, не торопясь, он делает шаг… второй… становится так, чтобы закрыть меня от Золотова.

— Жаль мне не проплатили дополнительный пакет. Только ведение судебной тяжбы Стефании, а так, конечно, подождал. Потом в отделении полиции снял побои с Анастасии Евгеньевны. Подал на вас другое заявление и компенсацию за моральный ущерб.

— Какое заявление?! — Морда Олега пышет жаром, заливается пунцом. — Она моя жена! Была, есть и будет.

— Бывшая.

— Мне плевать на штампы! Это вымышленные формальности, а Настасья моя собственность. Всегда.