Дочь моего врага 2

Неужели я совсем его не волную? — Вы обвиняетесь в подлоге, — сразу перешел к делу Высший. — Признаете свою вину?

— Да, — устало вздохнул отец, не выказав ни капли раскаяния. — Я объявил свою дочь мертвой, хотя знал, что скорее всего она жива.

— Скорее всего? Вы не были уверены? — удивился Высший.

— Она убежала, — пожал плечами папа. И пусть он пытался выглядеть спокойным, я чувствовала, какую боль доставляет ему факт моего побега. — Я не имел возможности, да и желания связаться с ней и узнать, жива ли она вообще.

Дочь ясно дала понять, что хочет покинуть стаю и жить своей жизнью.

— Вы знали о том, что она вышла замуж за вашего давнего врага? — уверена, Высший намеренно давил на больное.

— Да, она сообщила об этом в записке, — сквозь зубы процедил отец. — Я принял решение объявить свою дочь мертвой, дабы никто больше не искал ее.

— Что? Как это? — Высший не ожидал такого ответа.

— Я понимал, что после смерти своего мужа дочь станет помехой для многих Манкуловых. Тем более, она носила альфу.

Те, кто хотел взять бразды правления, могли убить ее. Чем прятать Юлю и ребенка, вечно спасаться и быть начеку, намного проще было объявить ее мертвой. Это позволило ей спокойно доносить ребенка.

— Чушь! Манкуловы никогда бы не стали убивать жену и ребенка покойного альфы! — возмущенно воскликнул Бен, сидящий в ряду позади меня. В его словах звучало столько возмущения, что сомнений не оставалось: он искренен в своем негодовании.

— Ради денег и власти вы бы не постеснялись убить дочь своего врага! — удивительно, но отец отозвался на эту реплику.

Он одарил Бена презрительным взглядом, от которого бета начал становиться пунцовым. — Манкуловым веры нет! — от этих слов я и сама начала покрываться мурашками. Я ведь теперь тоже Манкулова, и эти слова, без сомнения, предназначались и мне тоже."

"Но на душе, тем не менее, стало легче. Губы тронула легкая улыбка. Когда Роман сказал мне, что все это время я считалась мертвой, мое сердце и вправду остановилось на несколько кротких мгновений.

Я не могла поверить, что родная стая решила отречься от меня таким жестоким образом. Сердцу стало легче от признания отца в том, что все это он проделал ради моей безопасности. Между нами будто пала стена, разделявшая нас все последние месяцы.

Суд

— К вопросу о вашей вражде мы еще вернемся, — кровожадно усмехнулся Высший. Ох, что-то мне подсказывает, что этот суд будет не только над Борисом. Сегодня Высшие намерены рассмотреть более глобальные вопросы.