Неверный. Свободный роман (СИ)

— Привет, тебя зовут Алим? — первым начинает Мирасов.

Я оценила, насколько Расул постарался смягчить свои эмоции и не дать им вырваться. Судя по всему, он значительно над собой поработал.

Сынишка кивает.

— А тебя? — осторожно спрашивает.

— Расул.

— А где железо? — не терпится.

Расул переводит взгляд с сынишки на меня.

— Алим хочет увидеть настоящего железного человека.

Во взгляде Мирасова мелькает: ты серьезно?!

Он снова закипает.

— Акулу! — добавляет Алим и снова нетерпеливо. — Где?

— Нужно сказать волшебное слово, Алим.

— Пожалуйста, — говорит сын не хотя.

Выходит: «Пжста»

Просить у посторонних он не любит. Точь-в-точь, как Мирасов.

Тот тоже переломится весь, если попросит.

В мыслях мелькают его слова: «Жизнь ломает хребет…»

Я думала, что это просто для красивой речи. Но где Мирасов, и где красивые речи. Выходит, все буквально.

Снова мурашки вдоль позвоночника бегут. Столько всего спросить хочется, но я прикусываю язык.

— Сними пиджак и жакет, пожалуйста… — прошу Мирасова.

На лице Мирасова борются противоположные чувства: видно, что он хочет просто послать меня на хуй, но и с сыном тоже хочет побыть. Как его переломало, понимаю. Реально, переломало, если из отторжения любых привязанностей в Мирасове проклюнулось это ярое желание видеть свое, трогать, касаться, идти на уступки…

Мирасов медленно расстегивает пиджак, жакет. Пока он выполняет нехитрые действия, я вытаскиваю небольшую подставку Алима, на которую он сразу забирается ножками и восторженно смотрит на корсет.

— Настоящий, мама?

Бросает на меня жутко блестящий взгляд.

— Настоящий.

— А можно? — едва не прыгает от нетерпения.

— Спроси.

— Можно? — выпаливает.

Расул кивает, откашливается:

— Да.

Я незаметно тяну за рукав пиджака одной руки, помогая снять, потом второй. Жилет снять проще. Мирасову некомфортно, понимаю это по ощетинившемуся загривку, но когда Алим трогает, цокает языком и пищит от восторга, на лице Мирасова проступает удивление и недоумение.

— Еще Алим знает, что ты плаваешь, как акула.

— Ээээ… Да… Плаваю. Ага…

От Мирасова Алим отходить даже не хочет, готов лазить по нему, ка обезьянка, разглядывая крепления, трогая пальцами, заглядывая со спины.

Проходит несколько минут тишины между мной и Расулом, но она полна восторгов нашего сына. Расул все еще странно задумчив, но уже не такой напряженный.

— Достаточно, Алим.