Добыча хищника (СИ)

В кого превращаются люди, стоя на пороге собственной гибели? Что толкает их на отчаянное безрассудство? Что именно заставляет их проявлять самые низменные свои качества? Почему, столкнувшись с неизбежным, они не умеют сохранить лицо? Даже в минуты отчаяния быть достойными? Оставаться людьми, черт побери?

– Если такое человечество должно погибнуть ради более достойного, кто мы такие чтобы быть против? – с горечью сказала я.

Суров тоже поднялся. Его взгляд, обращенный на меня, лишился мягкости.

– То есть твоя сестра умерла заслуженно?

Я застыла.

Это было слишком подло с его стороны!

– Думаешь, эта ответственность дается легко? – его взгляд, его голос, его напряжение говорили о том, что теперь мне не стоит ждать пощады: – Я видел столько смертей, Эля… Когда я собственноручно убил свою сестру и рыдал, прижимая ее мертвое тело к груди, это было заслужено? Когда я отдал беззащитную девушку твоему гребанному Таю, это было заслуженно? Когда я видел, как умирали сотни людей? Видел обескровленные растерзанные тела… Ты думаешь, это легко?

Его голос сорвался.

Я вцепилась руками в край кушетки, сраженная его словами. Меня колотили эмоции. Такие сильные, что хотелось спрятаться, чтобы выть… в одиночестве. От боли.

– Да, Эля, – нахмурился Суров, – мы делали здесь много плохих вещей. Мы великие грешники, черт побери. Хочешь знать, как далеко я могу зайти в этом? – и он подошел ко мне и присел на корточки: – Хочешь, Эля? – его голос превратился в злой, проникновенный шепот: – Я люблю тебя, малышка.

Люблю очень сильно. Но, если мне потребуется убить тебя ради спасения остальных, я сделаю это. Я сделаю, зная, что буду презирать себя до конца своей жизни, но это цена других жизней, которую я заплачу сполна. А к чему готова ты, Эля? Умереть, – злая усмешка приподняла уголок его губ, – это самое простое. Готова ты к тому, что твой Тай умрет?

Он опустился на колено, обхватил ладонью мою щеку и припал к моим губам.

Этот поцелуй был болезненный, горький и чувственный.

И Константин разорвал его первым и заглянул в мои глаза:

– Можешь считать меня жестоким, Эля. Считай меня каким угодно. Презирай. Я всегда буду тем, кто хочет спасти людей, даже заплатив за это непомерную цену. А теперь подумай, что хочешь ты?

Глава 29

Около двух недель назад я была лишь маленькой девочкой, трясущейся от мыслей о чужаках. Я была беглянкой, такой же, как и миллионы других девушек, живущих в резервациях. Я была жуткой плаксой.