Добыча хищника (СИ)

Распахнув дверь, Алексей Станиславович надел очки и, наконец, слабое зрение позволило ему увидеть подполковника Шилова, выражение лица которого говорило само за себя – случилось нечто ужасное.

– Эля? – спросил Севастьянов, вдруг испытав, как холодное беспокойство проникает ему в кровь и разносится по всему телу.

– О девочке нам ничего не известно, – без утаек выдал Шилов. – У нас ЧП. Наш объект уничтожил другого чужака.

– Уничтожил?

– Убил.

– Боже, – Севастьянова хватило лишь на вдох. – Они могут убивать друг друга… – он скрылся вглубь комнаты, чтобы взять экранирующий комбинезон.

Он снова вышел в коридор, тщательно приглаживая седые волосы, растрепавшиеся во время сна.

– Как насчет крови других девушек с меткой? Мы могли бы… – произнес Шилов, но Севастьянов позволил себе бестактность, прервав его на полуслове.

– Другие не подойдут. Слишком мало времени скихр воздействовал на их организм, чтобы они могли навредить чужакам. За пять лет мы тщательно исследовали кровь различных женщин, получивших метку. Дело в том, что Эля – особенная девушка. Она продержалась с меткой почти шесть дней. Но сейчас без скихра ее кровь не имеет для нас экспериментальной ценности.

– Того, что вы у нее уже взяли, вам будет недостаточно?

– Я не знаю.

– У вас есть какие-нибудь мысли насчет…

Севастьянов внезапно остановился и раскрыл рот, будто некто незримый ударил его по голове.

– А что если… – вылетело из его рта.

– Что, если что? – переступив с ноги на ногу, нетерпеливо осведомился полковник.

Севастьянов обернулся к нему с видом более решительным, чем когда бы то ни было. Пожалуй, такого воинственного вида Петр у него еще не видел.

– Вы должны вернуть мне руководство проектом, товарищ полковник. Я не хочу отчитываться перед Сухановым или Галояном.

– Мне нужны хоть какие-то результаты.

– Боюсь, для этого придется действовать очень скверными методами, – Севастьянов снял очки и принялся задумчиво протирать стекла.

– Скверными? – само это слово в устах Шилова прозвучало странно педантично, а ведь сам Петр предпочел что-то вроде «дерьмовыми».