Добро пожаловать в прошлое!

 – Это было здесь?!

– Так, ты все посмотрела? – Демидов быстро и аккуратно упаковал дело обратно в пакет, развернувшись, окинул беглым взглядом комнату. Мала она еще вникать в такие вопросы. – Отбери что нужно, остальное, давай, или выкинем, или сдадим в какой-нибудь приют. Неимущим, что ли…

Ксения еще час копошилась в квартире, перебирая бабушкины вещи, пока Влад терпеливо дожидался ее на кухне. Впрочем, терпение было, скорее, искусственное, напускное, так как у него руки прямо-таки «чесались» вытащить на свет досье и внимательно его изучить.

Пообещав ей в скором времени приехать на квартиру уже с пустыми коробками и бригадой ремонтников, Влад повез ее домой переодеться в новую, более свободную в талии одежду, а затем направился прямиком в отдел. Воронов не выскажет своего недовольства, что начальник оперов самовольно изменил график дежурств, но Демидов и сам понимал, что в глазах подчиненных авторитет начальства поддерживать нужно.

Но не только «находка» и возможный гнев начальника гнали его вперед. Хотелось поскорее очутиться посреди людей, чтобы не одна Ксения была рядом с ним в замкнутом пространстве машины. Выходя из квартиры бабушки, Влад, забирая у нее пакеты, случайно коснулся ладонью ее пальцев, и всю дорогу его мучило нестерпимое желание протянуть руку (благо она теперь садилась на переднее пассажирское сиденье), чтобы и дальше чувствовать в своей крепкой ладони прохладу ее нежных пальцев.

***

– Вы, че, ***, какого-то одного обдолбанного нарика скрутить не можете?! – еще на подходе к крыльцу отдела услышали Демидовы рык Воронова, перекрывающий дикий ор, раздающийся внутри. Из-за жары входная дверь практически не закрывалась, поэтому и неистовые вопли, мало похожие на человеческие, были слышны всем околачивающимся во внутреннем дворике.

У дежурки Влад с Ксенией застали малоприятную картину. Один из оперов сидел, скрючившись, на корточках, рукой зажимая правое ухо. Лицо мужчины исказила болезненная гримаса, сквозь пальцы обильно сочилась кровь.

– С*ка! – прошипел он со злостью, резво вскочил на ноги и кинулся к «обезьяннику», где за решеткой кривлялся и выкрикивал нечленораздельные звуки худой, обросший парень.